Я ударил по аварийной защёлке.
Створка в студию распахнулась внутрь с таким звуком, что даже оператор у пульта вздрогнул всем телом. Охранники успели только повернуть головы.
Вера сняла первого коротко и чисто. Борисыч ударил второго в плечо ещё до того, как тот поднял ствол. Я перелетел через порог прямо к пульту.
Романов не дёрнулся.
Вот что меня по-настоящему взбесило.
Он не отшатнулся. Не заорал. Не потянулся прятаться. Просто развернулся ко мне лицом и посмотрел так, будто я пришёл на назначенную встречу с опозданием на пять минут.
— Ну наконец-то, — сказал он. — А то я уже начал думать, что ты испугаешься лестницы.
— Ты красиво говоришь только когда за стеклом, да? — спросил я.
— Неправда. Я и без стекла говорю не хуже.
Оператор у пульта попытался вжаться в кресло так, чтобы перестать существовать. Гера тут же ткнул ему стволом в плечо.
— Сиди. Дыши. Не геройствуй. Ты сегодня вообще лишний в нашем кино.
— Я не геройствую, — выдохнул тот. — Я давно уже нет.
— Вот и молодец.
Вера стояла на двери. Борисыч уже забирал оружие у раненого охранника. Всё произошло быстро. Слишком быстро. Из-за этого внутри сразу возникло плохое чувство.
Слишком чисто.
Слишком просто.
Голос внутри подтвердил:
Внимание.
На верхнем контуре активирован аварийный сценарий ожидания.
Прямой контакт с ключевым оператором был предусмотрен.
— Он нас ждал, — сказал я.
Романов слегка склонил голову.
— Конечно ждал. Ты слишком предсказуем для человека, который считает себя стихийным.
— А ты слишком спокойный для того, у кого сейчас из рук вынимают башню.
Он даже усмехнулся.
— Башня — это железо. Люди важнее. А люди, Артём, почти всегда верят тому, кто говорит первым и увереннее других.
— Вот только сегодня ты уже не первый.
— Неужели? Твой пакет увидели. Да. Пошумели. Да. Испугались. Тоже да. А потом включили меня. И большинство всё равно выдохнуло на моём голосе, а не на твоих архивах.
Вот в этом он и был опасен. Не тем, что стреляет. Тем, что знает, где у толпы кнопка “лишь бы не стало хуже”.
Я встал между ним и микрофоном.