— Когда?
— Когда отсюда выйдем.
— Удобный ответ.
— Другого у меня сейчас нет.
Она зло выдохнула. Слов больше не сказала. Пошла к матери и встала рядом с креслом. Сухая. Прямая. Я видел, как она держится на одной злости.
Голос внутри тихо напомнил:
Открыт архив высшего уровня.
Возможна выгрузка доказательств.
Требуется внешний канал.
Вот это уже было нужно.
— Ильич, — сказал я. — В секторе есть старый канал наружу? Не для людей. Для сигнала.
Он сразу понял, о чём речь.
— Есть служебный ретранслятор на верхнем поясе. Мёртвым он считался лет двенадцать.
— Считался — не значит сдох.
— Верно. Если живой модуль у тебя в голове его поднимет, можно дать пакет в город.
Вера резко обернулась.
— Пакет с чем?
— С архивом, — сказал я. — С доказательствами. С именами. С проектом. С живыми носителями. С нулевым поясом.
Гера присвистнул.
— А вот это уже мне нравится.
— Риск большой, — сказал Борисыч. — Как только пакет уйдёт, Романов сорвётся с цепи. Он уже не будет играть в зачистку тихо. Он просто прикажет давить сверху всем, что есть.
— Он и так прикажет, — ответил я.
— Верно, — сказала Вера. — Тогда хотя бы пусть давит после того, как город увидит его рожу в документах.
Коршунов рассмеялся с пола. Хрипло. С мерзким удовольствием.
— Вы правда думаете, что горожане что-то решают? Увидят. Пошумят. Потом им скажут, что всё подделка. Потом повесят на вас пару взрывов. Потом дадут новую страшилку с Искажениями. И всё.
Я подошёл и без замаха врезал ему носком сапога в бок.
— Говори, когда спрашивают.
Он согнулся и зашипел.
— Есть ещё один вопрос, — сказал я. — Зачем вам мать?
Он сплюнул и посмотрел на меня снизу вверх.