— Сергей держал первый слой грубо. Через силу. Твоя мать давала семейную связку мягче. Через неё контур ложился ровнее. Потери по системе были ниже.
Я почувствовал, как у меня внутри медленно поднимается тяжёлое, тёмное.
— Вы посадили её в кресло ради удобства.
— Ради расчёта, — ответил он.
Я снова хотел ударить. Не стал. Пока.
Марина подняла голову от панели.
— Артём.
— Что?
— Если хочешь дать пакет наверх, делай это сейчас. Пока узел дышит ровно. Через двадцать минут я начну вывод. Потом мне будет не до ваших политических игр.
— Это не игры.
— Я вижу. Всё равно делай быстро.
Я повернулся к своим.
— Мне нужен ретранслятор. Кто со мной?
— Я, — сразу сказал Борисыч.
— Я тоже, — сказала Вера.
— Я тоже, — сказала Лиза.
— Ты остаёшься тут, — сказал я.
— С чего это?
— С того, что мать выводят. Отец еле живой. Тут нужен свой человек.
— Тут есть люди.
— Есть. Ты остаёшься.
Она шагнула ко мне.
— Ты опять решаешь за меня?
— Да.
— Пошёл ты.
— Потом.
— Нет. Сейчас пошёл.
Гера осторожно поднял палец.
— Я, конечно, понимаю, семейная теплота и всё такое. Только у нас тут время реально уходит.
Лиза зло посмотрела на меня ещё секунду. Потом перевела взгляд на мать и отца. Потом на Марину.