— Ну и что ты такое? — вопрошает она, выбирая отвертку под крохотные винтики.
Голубев смеется:
— Вы, Анна Владимировна, уже с железяками разговариваете?
— А чего же не поговорить. Вот увидите, эта штука все мне расскажет.
Дверь распахивается, и появляется встрепыхнутый Сема:
— Господа механики, у меня там телефон барахлит, — жалуется он.
— Ну пойдем, посмотрим, — Голубев выходит за дежурным в холл.
Анна же аккуратно откручивает винтики, снимает крышку.
Внутри катушка из тонкой медной проволоки, несколько пластин блестящего металла и хитроумная система контактов, соединенных с бронзовыми клеммами на стенке. Наружнее колесико насажено на ось.
Возвращается Голубев.
— Что там, Виктор Степанович?
— Да вроде исправно все… Я говорю, что Семе показалось, а он упирается, дребезжало, и все тут. Однако сейчас все ладно.
— Может, помехи какие-то, — рассеянно произносит она, прикручивая гальваническую батарею из запасов мастерской к клеммам. Снова крутит колесико — между пластинами проскакивает искра, а трещит громче.
— Ага, — удовлетворенно говорит она, — искришь, голубушка.
Тут снова прибегает Сема, уже изрядно сердитый:
— Да ведь оглохну вот-вот! — вопит он.
— Опять? — хмурится Голубев, вставая.
Анна переводит взгляд от коробчонки на столе на Сему. Да ну, глупости, так не бывает…
И все же выходит за коллегами в холл, аккуратно держа на подносе разложенную коробчонку. Смотрит, как Голубев подносит к уху звуковой капсюль.
— Да все обыкновенно, Семен!
Она крутит колесико — и старый механик едва не отпрыгивает от аппарата, вдруг разразившегося хриплым кашлем.
— Простите, Виктор Степанович, — тараторит Анна, — кажется, это моя вина. Полюбуйтесь-ка, — она показывает ему коробчонку, крутит колесико, снова — треск.
— Черт знает что, — ворчит Голубев. — Так сразу бы и сказали, что это вы балуетесь!
— Так кто бы мне сказал, что это я, — оправдывается она.
Со второго этажа слетает Архаров, уже в шинели.
— Анна Владимировна, на выезд, — коротко командует он.
— Она мне телефон поломала! — тут же жалуется предатель-Сема.
— Все хорошо с вашим аппаратом, — успокаивает его Анна. — Какие инструменты взять с собой, Александр Дмитриевич?
Он останавливается, и на его лице проступает нечто вроде обескураженности.
— Инструменты, чтобы открыть гроб.