— Ефим Егорович, не мешайте барышне работать, — весело советует неизвестный.
Анна закрывает глаза, проходит спицей дальше, прислушиваясь к стетоскопу. Теперь щелчки идут чаще: первый, второй, пятый.
— Есть, — говорит она.
— Что есть? — тут же спрашивает веселый господин.
— Первый ключ встал, все три замка связаны между собой… Хватит ли мне рук? Подите сюда, господин канцелярист.
Мастер послушно бухается рядом с ней на колени, перехватывает спицу.
— Так и держите, — просит она и объясняет, как привыкла объяснять Пете в мастерской: — Теперь надо понять, какой замок вскрывать следующим. У нас нет никаких подсказок, так что действуем наугад.
Боже, как она обожает эту часть своей работы! Плоским щупом входит в узкое отверстие, осторожно цепляется за первый паз, медленно ищет следующий.
— Выглядит так, будто вы ничего не делаете, — замечает веселый господин.
— Со стороны всегда так… Механизмы не терпят суеты, потерпите еще. После второго паза будет третий, тише.
Щелчок, щелчок. Анна передает щуп канцеляристу и берется за круглое отверстие.
Кажется, порядок верный. Но что потом?
— Давайте одновременно по часовой, на счет раз, — командует она канцеляристу, и они плавно поворачивают свои инструменты.
Крышка гроба чуть подпрыгивает, приоткрываясь.
Анна переводит дыхание и думает вслух:
— Что ж там такое, раз понадобились подобные сложности? Зачем подкидывать гроб, который почти невозможно открыть?
— Зачем? — поддакивает веселый господин.
— Чтобы подключить к этому делу наш отдел, кажется, — говорит Архаров. — Анна Владимировна, позвольте-ка мне.
— Ну вот еще, самое интересное вам отдай…
И она с трудом откидывает тяжелую крышку.
Внутри гроба, как и полагается, лежит мертвец.
По-прежнему стоя на коленях, Анна смотрит на аккуратного мужчину в канцелярском мундире. На его груди записка: «Александру Дмитриевичу с поклоном».
— Вот те на! — восклицает веселый господин.
Она наконец оглядывается на него — пышный здоровяк в генеральских погонах.
— Анна Владимировна, — невозмутимо произносит Архаров, — позвольте представить вам нашего градоначальника, Никиту Платоновича.
Орлов? Тот самый Орлов, от которого зависит ее паспорт?
Не слишком ли она вольно себя с ним вела?
— Вы уж простите мою нечаянную грубость, — просит на всякий случай, поднимаясь. — Когда у меня в руки инструменты, я совершенно забываю о чинах.
— Блестящая работа! — хвалит ее Орлов. — Александр Дмитриевич, как вам такое подношение?
— Понятия не имею, кто это.