Богословие истории как наука. Опыт исследования: читать начало книги онлайн

Так, рождение человека от Духа изображается прп. Симеоном как перманентное и спиралевидное, начиная от крещения, и заканчивая вершинами святости и обожения[738].

Святой Дух очевидно являет Себя идущим по пути к Богу[739]. Но согрешая, человек покидает Церковь, оставляет её кафоличность, останавливает своё историческое церковное бытие[740]; вместе с этим Святой Дух «скрывается (от него) как бы во мгновение ока, перестаёт быть видимым»[741]. Этот процесс (приближения и удаления Духа) происходит в человеке постоянно. Так яркими художественными красками прп. Симеон многократно описывает динамику попеременного приближения человека к Богу и удаления от Него, личного (ипостасного[742]) общения его с Духом Святым:

«Когда мы нуждаемся в Нём, Он показывается и убегает…

Поражённый и задыхаясь, я хочу удержать Его.

Но (вокруг) всё – ночь. С пустыми и жалкими руками,

Забывая всё, я сижу и плачу,

Не надеясь в другой раз таким же образом увидеть Его.

Когда, вдоволь наплакавшись, я хочу перестать,

Тогда Он, придя, таинственно касается моего темени.

Я заливаюсь слезами, не зная, кто это;

А Он озаряет мой ум весьма сладостным светом.

Когда же узнаю я, Кто это, Он тотчас улетает,

Оставляя во мне огонь Божественной любви к Себе»[743].

История человека как Церкви оказывается антиномичной во всех смыслах этого слова. Бег человека как образ его духовного пути, образ истории[744] оказывается у него неразрывно связан с образом «Божественного бега», пролагающего эту же историю[745], убегающего вдаль и увлекающего за Собой человека. В конечном счёте время, составляющее историю, оказывается субъективно и относительно[746]; смысл истории и смысл времени – в том «преследовании Бога», в котором минуты могут оказаться близки к вечности, и вне которого человек способен «завязнуть»[747] в бессмысленном и лишённом присутствия Святого Духа историческом процессе[748].

История прп. Симеона, изображаемая им в виде векторов внутреннего и внешнего движения человека, оказывается исполнена парадоксов и иллюстрирует многообразную сложность процессов, протекающих в человеке: «Непрестанный бег сверху вниз и снизу вверх: когда упал, тогда бежит, когда бежит, тогда стоит»[749].

7.3. Священная история человека: смысл истории в богословии таинств св. Николая Кавасилы

Знаменитое богословие таинств святого Николая Кавасилы синергийно[750].

Раскрывая его исторический контекст, можно выделить два вектора священной истории человека:

1. Пути ко Христу[751]

2. Пребывания, но и пути, со Христом[752]

Оба вектора сосуществуют друг с другом в истории человека как Церкви, коррелируются св. Николаем с образами «настоящей» и «будущей» жизни: «Жизнь во Христе зарождается в здешней жизни… а совершается в будущей жизни… И ни настоящая жизнь не может совершенно вложить её в сердца людей, ни будущая, если не получит начатков её в сей жизни»[753]. Как «настоящее», так и «будущее» представляют здесь типологемы, обращённые к прошлому и находящие своё прообразование в прошлом.

Так, путь человека к Богу, путь его отношений с Богом, есть, согласно св. Николаю Кавасиле, и проживание пути ветхозаветного человека. Пресвятая Богородица, прообразующая Церковь Христову, аккумулирует в себе вершину ветхозаветных прообразов; и эти прообразы повторяются и вновь осуществляются в церковных членах. Рождение Христа от Пресвятой Девы становится историческим событием, прообразующим зачатие, вызревание и рождение Христа в верных – «духовно, однако же существенно»[754]. Процесс чревоношения Христа в церковных членах коррелируется у св. Николая с чревоношением в земном мире и его истории «нового человека» во Христе[755]. Как «человеческая природа некогда выказала себя соответствующей тому делу, ради которого она изначально была создана, и принесла человека, который смог бы достойно послужить цели Творца»[756], также и теперь этот процесс совершается в человеке, ищущем Христа и идущем к Нему.

Но и путь Христа должен быть «усвоен себе (человеком) насколько возможно»[757], став в нём путём нового, новозаветного человека, путём богоподобия, «уравненным с беспредельностью»[758], путём «собственного» христоношения[759] и такого обладания Христом, когда человек оказывается имеющим Его «сам по себе»[760]. Он есть путь христоподобного выхода человека к миру, путь всепобеждающей, всесоединяющей, «нераздельной» любви[761], сопровождающей человека и действующей в нём, начиная с самых первых шагов его священной истории и жизни во Христе[762]. На этом пути Бог становится «собственным»[763] человеку, а человек – Богу[764].

Но эти векторы священной истории человека имеют и другое измерение, другой прообразовательный план.

Уже сам путь Христов, Его история, история Его земного служения оказывается единым и, вместе, двойственным первообразом всякой малой священной истории человека, его жизни во Христе. Простирающаяся от Его крещения, через преображение и иные свидетельства Божественного присутствия в мире, и до Таинства Его Крестной смерти и Воскресения, эта история свидетельствует о Нём, прежде всего, как о воплотившемся Боге. Но и эта же самая история земного служения Христа имеет свою внутреннюю периодизацию и простирание, показывающую человеческое измерение Его Подвига, аскетическое измерение[765]:

1. Его дела, направленные на исцеление страждущего человека, выраженные в заповедях Христовых, являющие для всех людей подлинный путь к Богу.

2. Учение, являющее торжество подлинного служения Богу, представляющее как бы «отдохновение на пути» перед страшной тайной богооставленности.

3. Жертва Христова, совершенное самоотвержение и погружение в мрак богооставленности, являющие предел всякого человеческого пути к Богу[766].

Оба вектора пути Христова – таинственного (и соприсутственного с остальными Лицами Святой Троицы) явления Его Божества, с одной стороны, и подлинного в своём богоподобии исторического раскрытия Его человечества – становятся совокупной парадигмой священной истории отдельного человека.

Так, троичность аскетического пути человека (πρᾶξις, θεωρία, θέωσις) коррелируется у св. Николая с троичным путём основных и всеобщих таинств: крещения, миропомазания и Евхаристии («Ясно, что первое (таинство) нуждается в среднем, а сие в последнем. После же Евхаристии нет уже ничего такого, к чему бы нам стремиться»[767]). Линейная и, вместе, перманентная история человека представляет собой синергийный процесс аскезы и таинств, участниками которого являются сам человек, Церковь, Христос и вся Святая Троица.

[738] Там же. С. 227. Слово нр. 9 и др.

[739] Симеон Новый Богослов, прп. Божественные гимны… С. 101–102. Гимн 3 и др.

[740] Симеон Новый Богослов, прп. Слова богословские и нравственные… С. 289. Слово нр. 13.

[741] Симеон Новый Богослов, прп. Божественные гимны… С. 100. Гимн 3.

[742] Там же. С. 341. Гимн 47.

[743] Там же. С. 259–260. Гимн 37.

[744] Симеон Новый Богослов, прп. Слова богословские и нравственные… С. 177. Слово нр. 5.

[745] Симеон Новый Богослов, прп. Божественные гимны… С. 183–184. Гимн 22.

[746] Симеон Новый Богослов, прп. Слова богословские и нравственные… С. 278–281. Слово нр. 12.

[747] Там же. С. 280. Слово нр. 12.

[748] Ср.: Иные «учат, что Ты либо для всех людей доступен и уловим, либо совершенно неуловим и недоступен. Но, как омраченные, они и в том и в другом случае ошибаются» (Симеон Новый Богослов, прп. Божественные гимны… С. 101–102. Гимн 3).

[749] Там же. С. 303. Гимн 41.

[750] «Двояко то, что приближает к Богу и в чём спасение людей, – принимать священные Таинства и упражнять волю в благочестии» (Николай Кавасила, св. Семь слов… С. 79. Слово 3). «Жизнь состоит… с одной стороны, в благодати от Таинств, с другой – в попечении принявших о сохранении дара» (Там же. С. 163. Слово 7).

[751] «Местом для приготовления (к жизни во Христе) … служит настоящая жизнь» (Там же. С. 15. Слово 1).

[752] «Не располагаться только и приготовляться к жизни, но и жить уже оною жизнью и действовать возможно святым даже в настоящей жизни», «Спаситель же с живущими в Нём всегда и во всём соприсутствует», «Жизнь во Христе… и в настоящей жизни находится во святых» (Там же. С. 15, 18, 19. Слово 1).

[753] Там же. С. 14. Слово 1.

[754] Симеон Новый Богослов, прп. Слово 45 // Его же. Творения. В 3-х тт. Сергиев Посад, 2014. Т. 1. С. 443. Гл. 9.

[755] Николай Кавасила, св. Семь слов… С. 15. Слово 1.

[756] Николай Кавасила, св. Слово на Благовещение Пресвятой Богородицы // Его же. Христос. Церковь. Богородица. М., 2007. С. 356.

[757] Николай Кавасила, св. Семь слов… С. 31. Слово 1.

[758] Там же. С. 23. Слово 1.

[759] Там же. С. 186–187, 191. Слово 7.

[760] Там же. С. 187. Слово 7.

[761] Там же. С. 185 и др. Слово 7.

[762] Там же. С. 179–185. Слово 7.

[763] Т. е. личным достоянием.

[764] «Земля и прах пременяются в собственное Богу», а человек «соединяется с Божественным как со своим собственным» (См.: Там же. С. 187, 186. Слово 7).

[765] Во Христе (у Самого Христа в Его земном пути) тот же самый путь аскезы, который был представлен чередою праведников Ветхого Завета, имеет иное качество, представляет свидетельство о Боге, прохождение того же самого богозамысленного пути человека, который был некогда назначен Адаму и не исполнен им.

[766] «Он же есть и путь и, кроме того, отдохновение на пути, и предел его» (Николай Кавасила, св. Семь слов… С. 18–19. Слово 1).

[767] Там же. С. 81. Слово 4.