Всё тело — всё ещё содрогается. Волнами. Отголосками.
— Это было... — пытаюсь сказать.
— Начало, — говорит он.
— Что?
Он поднимается. Поднимает меня — легко, как пушинку. Сажает на стол. Тот самый стол, где я ела завтраки все эти годы. Где резала салаты. Где разговаривала с мамой по телефону.
Теперь — не смогу смотреть на этот стол без того, чтобы...
Он раздвигает мои ноги.
Встаёт между ними.
Его ремень — звякает. Металл пряжки. Громко в тишине.
Молния — вниз.
Я смотрю.
Не могу не смотреть.
Он достаёт — и я на секунду забываю, как дышать.
Две недели.
Я почти забыла.
Почти забыла, какой он.
— Рита.
— Да?
— Смотри на меня.
Поднимаю глаза.
Встречаюсь с его взглядом.
Он входит.
Одним движением.
Полностью.
До конца.
Растягивает.
Заполняет.
Я задыхаюсь. Хватаюсь за его плечи. Ногти — впиваются в кожу. Оставят следы. Плевать. Плевать на всё.
— Господи...
— Не господи, — его голос — хриплый, надломленный от напряжения. — Давид.