Он не отвечает. Рот занят.
Его руки — на моих бёдрах. Удерживают. Не дают двигаться. Не дают ускорить. Не дают ничего — только принимать то, что он даёт.
А он даёт — по капле.
По крошке.
Сводит с ума.
Чашки летят на пол.
Я смахиваю их локтем — случайно. Или не случайно. Мне нужно за что-то держаться. Руки — скользят по столешнице.
Одна чашка — разбивается.
Звон.
Мне плевать.
Его язык делает что-то такое — быстрое, точное, безжалостное — и я вижу звёзды. Буквально. Яркие вспышки под закрытыми веками.
Когда я закрыла глаза?
Не помню.
Он добавляет палец. Один. Медленно. Входит — дюйм за дюймом. Изгибает внутри — находит то самое место.
Я кричу.
Добавляет второй.
Я уже не кричу — я не могу. Воздуха не хватает. Только хриплые стоны. Только его имя — снова и снова.
Его пальцы — двигаются. Внутри. Быстрее. Глубже. Его язык — не останавливается.
И я — взрываюсь.
Волна — от центра тела к кончикам пальцев. Мышцы — сжимаются вокруг его пальцев. Спина — выгибается дугой. Крик — такой громкий, что саднит горло.
Соседи — точно слышат.
Весь дом — слышит.
Мне — абсолютно, категорически, бесповоротно плевать.
Я сползаю.
По столу.
На пол.
К нему.
Ноги не держат.
Колени — подгибаются.
Руки — дрожат.