Я запрокидываю голову.
Открываю ему горло.
Как жертва.
Как добыча, которая сдалась.
Его.
Бюстгальтер — исчезает. Я даже не понимаю, когда он успел расстегнуть. Магия. Колдовство. Или просто — практика.
Не хочу думать о практике.
Не хочу думать ни о чём.
Его ладони — накрывают мою грудь. Большие. Горячие. Мозолистые — откуда у банкирского сына мозоли? Неважно. Потом спрошу. Потом.
Его большие пальцы — на сосках. Круговые движения. Медленные. Дразнящие.
— Давид...
— М?
— Быстрее...
— Нет.
— Пожалуйста...
— Нет.
Он наклоняется. Берёт сосок в рот. Втягивает. Языком — вокруг, по кругу, снова и снова. Зубами — слегка, на грани.
У меня подкашиваются ноги.
Буквально.
Хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.
— Давид... я сейчас...
— Что — сейчас?
— Упаду...
— Не упадёшь. Я держу.
Держит. Одной рукой на моей пояснице. Другой — делает что-то такое с моей грудью, от чего я забываю собственное имя.
Он опускается на колени.
Прямо на кухне.
На холодном полу.
Передо мной.
Этот мужчина — наследник банковской империи, хозяин частного самолёта — стоит на коленях на моей кухне и смотрит на меня снизу вверх.