Семь часов.
Встаю.
Ноги затекли.
Подхожу к двери.
Рука — на замке.
— Давид.
— Да?
— Если открою — это ничего не значит.
— Хорошо.
— Не значит, что простила.
— Понимаю.
— Не значит, что мы вместе.
— Принято.
— Не значит, что доверяю.
— Ясно.
— Я открываю только потому, что у тебя, наверное, уже всё тело затекло.
— Ценю заботу.
— Это не забота. Это... гуманизм.
— Конечно.
Щёлкает замок.
Дверь открывается.
Он сидит на полу.
В коридоре.
Смотрит на меня снизу вверх.
Глаза — усталые.
Лицо — небритое.
Синяк под глазом — жёлтый, заживающий.
Ссадина на скуле.
Он — не врал.
Его действительно...