Больше я ничего не успел. Тот, что стоял ближе всех, закричал. Его белые зубы блеснули, голос мощной волной ударил мне в лицо.
– У него пушка! – завопил он.
Все тут же пришло в движение. От меня никто не отшатнулся, наоборот, на меня обрушилось все – руки, лица, плечи, татуировки. Я успел подумать: что, если Рене ошибся, и это настоящий пистолет, с настоящими пулями, и им можно продырявить кому-то череп? Но беспокоиться об этом уже не стоило. Пистолет валялся на земле, я рядом с ним – избитый до полусмерти и с рассеченной губой, а сознание мое блуждало в иных мирах.
НАШЛИ меня полицейские. Положили на заднее сиденье, на груду дождевиков и белых перчаток. Ужасно трудно было дышать. Меня спросили, где болит; я задумался, но не смог определиться: все тело онемело, одеревенело, как после марафонского заплыва.
– Нигде, – ответил я и застонал.
Полицейские сочувственно заулыбались.
– Бумажник еще при тебе, – сказал один. – Помнишь, сколько там было?
Он продемонстрировал мне содержимое. Деньги, остававшиеся после продажи картины и покупки пистолета, оказались на месте.
– У тебя еще что-нибудь с собой было? – он словно прочитал мои мысли. – Фотоаппарат? Часы?
– Нет, – соврал я. – Ничего.
– Значит, тебя не обчистили, – с довольным видом заключил он.
Полицейский, сидевший за рулем, – Фред Астер, мой старый знакомец, – завел мотор.
– Едем в больницу, – сказал он.
Водитель притормаживал на поворотах. Уже сгустились сумерки, и он включил фары. В их свете узкие улочки Сёркль-Менье напоминали причудливые театральные декорации.
Я пытался вспомнить, что произошло. Но из памяти выплывали только прохладная, полная до краев ванна и душевая занавеска в синий цветочек. И еще телефонные разговоры с Мумушем и Фредом. Остальное представлялось неясными картинами за мутным стеклом.
– Не нужно, – с трудом выдавил я.
Фред Астер обернулся:
– Вид у тебя вообще-то не очень.
Его лицо было на этот раз серьезней обычного.
Мы ехали с открытыми окнами. В вечернем воздухе стоял запах гари. Подо мной была темно-зеленая непромокаемая подстилка, защищавшая сиденье от крови.
– Я лучше пойду к семейному врачу, у которого лечился дед.
Мне пришлось повторить свои слова – их заглушил женский голос по рации, сообщавший о превышении скорости на кольцевом шоссе.
– Ты уверен? – спросил Астер.
Женщина передала следующее сообщение – на этот раз о карманной краже. В ее голосе звучало возбуждение, как будто она была на стороне вора. Полицейские не обращали на нее внимания.
– Тебе что, подраться захотелось? – спросил второй полицейский.
– Нет. Просто гулял.
– Ты пришел посмотреть на склад, – строго поправил меня Астер. – Это было глупо. Мы и сами-то стараемся сюда не соваться, и уж точно не в одиночку.
– Да, – согласился второй. – Глупо.
Я стиснул губы, чтобы понять, где именно болит. Рана тут же закровила сильнее, и я зажал ее рукой.
– Тогда домой? – полуобернулся Астер.