Грейс вынырнул из своих мыслей. Перед лицом у него болтались наручные часики «Свотч»: розовый циферблат, белые цифры и белый ремешок.
– Я купил такие своей девятилетней дочери. Она была на седьмом небе от счастья. Ну просто прыгала до потолка, – услужливо говорил продавец, элегантно одетый мужчина лет тридцати, афрокарибского происхождения, с кожей чуть более светлой, чем у большинства его соплеменников, и волосами, смахивающими на связку сломанных часовых пружин.
Грейс снова сосредоточился на стоявшей перед ним задаче. У его крестницы завтра день рождения, и сестра предложила купить ей часы. Рой на всякий случай позвонил матери Джей, чтобы не продублировать подарок.
Итак, часы. На стеклянном прилавке их лежало штук десять, на любой вкус. Проблема заключалась в том, что Грейс понятия не имел, что девятилетний ребенок сочтет крутым, а что отстойным. Он слишком хорошо помнил, с каким разочарованием открывал в детстве унылые подарки от собственных крестных, сделанные из самых лучших побуждений. Носки, халат, джемпер, деревянная модель фургона для доставки из магазина «Хэрродс», у которой даже колеса не вращались.
Все часы были разные. Розовые с белым циферблатом выглядели самыми красивыми и изящными.
– Я ничего в этом не понимаю, – признался Рой. – Так вы считаете, что девятилетней девочке такие понравятся?
– Ха, еще бы! Это же абсолютно улетные часики. Даже не сомневайтесь, самый писк моды. Вы смотрите шоу на четвертом канале в субботу утром?
Грейс покачал головой.
– На прошлой неделе там была девочка в таких часах. Моя дочурка чуть с ума от счастья не сошла, когда их получила.
– А сколько они стоят?
– Тридцать фунтов. И к ним еще прилагается красивый футляр.
Грейс кивнул, вытаскивая бумажник. По крайней мере, одна проблема решена. Хотя и самая незначительная из текущих.
В тот вечер на очередном совещании в половине седьмого он столкнулся с гораздо более серьезными проблемами. Наименьшей из них была удушающая жара, царившая в помещении. Все присутствующие члены следственной группы (а их насчитывалось уже двадцать два человека) сняли пиджаки; большинство мужчин, как и сам Грейс, были в рубашках с короткими рукавами. Дверь в зале оставили открытой, дабы создать иллюзию, что из коридора поступает более прохладный воздух; два электрических вентилятора шумно жужжали, однако толку от них не было. Все в комнате вспотели. Едва лишь народ расселся по местам, как в темнеющем небе послышался раскат грома.
– Ну вот, извольте радоваться, – сказал Норман Поттинг. Его кремовая рубашка была вся в пятнах пота. – Традиционное английское лето во всей красе. Два замечательных дня, а потом гроза.
Кое-кто улыбнулся в ответ, но Грейс едва услышал Нормана, поскольку глубоко погрузился в свои мысли. Клио так ему и не перезвонила. Рой решил завтра слетать в Мюнхен и уже забронировал билеты на самолет: в семь утра рейс туда, а в 21:15 – обратно. Ладно, там у него, во всяком случае, будет помощник. Хотя они уже более четырех лет не общались с Марселем Кулленом, тот перезвонил ему в течение часа, и – насколько Грейс мог понять по его торопливой речи на ломаном английском – немецкий детектив настаивал, что встретит его в аэропорту лично. Завтрашний воскресный обед у сестры пришлось отменить, к великому разочарованию Джоди и молчаливому негодованию Клио.
– Итак, суббота, пятое августа, 18:30, – официально объявил Рой, просматривая рабочие материалы, подготовленные Эленор Ходжсон. – Мы проводим четвертое совещание в рамках операции «Хамелеон», расследования смерти миссис Кэтрин Маргарет – Кэти – Бишоп, которая была обнаружена мертвой в своем доме вчера, в 8:30. Прежде всего хочу обратить ваше внимание на один важный момент.
И суперинтендант разгневанно сообщил, что кто-то слил важную информацию об обнаруженном на месте преступления противогазе репортеру «Аргуса» Кевину Спинелле.
Сурово оглядев подчиненных, Рой осведомился:
– Кто-нибудь знает, как эта информация к нему попала?
Все в недоумении переглянулись.
Раздраженный из-за жары, Клио и прочего – столько всего на него сразу навалилось – Грейс стукнул кулаком по столу.
– Между прочим, это происходит уже во второй раз за последние месяцы. – Он бросил взгляд на своего заместителя инспектора Ким Мёрфи, которая кивнула, словно бы в подтверждение. – Я не пытаюсь сказать, что в этом виноват кто-то из присутствующих, – добавил он. – Но нужно любым способом выяснить, кто это сделал, поэтому все должны держать ухо востро. Ясно?
Члены следственной бригады согласно закивали. Затем последовало довольно гнетущее молчание, прерванное вспышкой молнии и неожиданным миганием всех осветительных приборов. Несколько секунд спустя раздались новые раскаты грома.
– Теперь что касается организационных вопросов: меня не будет на завтрашнем совещании – его проведет инспектор Мёрфи.
Ким Мёрфи снова кивнула.
– Я на несколько часов выеду за границу, – продолжил Грейс. – Но возьму с собой мобильник и коммуникатор, так что со мной в любой момент можно будет связаться по телефону и электронной почте. Итак, переходим к индивидуальным отчетам. – Он посмотрел на свои записи, проверяя, что кому поручил, хотя и так помнил почти все наизусть. – Норман?
Голос у Поттинга был низкий, грубый, с деревенской хрипотцой, иногда не слишком внятный.
– Похоже, я обнаружил кое-что важное, Рой, – объявил детектив-сержант.
Грейс сделал ему знак продолжать.
Поттинг, большой любитель подробностей, докладывал, прибегая к довольно формальной и тяжеловесной терминологии, которую вполне можно было использовать, давая свидетельские показания в суде.