До сих пор никто даже слова не сказал о ее платье. Ни Сюзанна-Мари, ни Мэнди, ни Кэт – вообще ни одна из приятельниц, с которыми Холли столкнулась сегодня на вечеринке, похоже, даже не заметила ее обновку. Это было очень странно. Четыреста пятьдесят фунтов, и ни одного комментария. Наверное, просто завидуют.
Или, может быть, платье ужасно на ней сидит?
«Да ну их всех к лешему. Вот же мерзавки!»
Холли перешла в другую комнату, пульсирующую разноцветными огнями и битком набитую людьми. Там вовсю гремела музыка, а в воздухе стоял резкий смолистый запах гашиша. Она допила третий персиковый мартини и почувствовала, что захмелела.
Ну, по крайней мере, мужчины замечали ее.
Когда сегодня вечером Холли надела свой новый наряд, черное платье со стразами по краям показалось ей еще более откровенным, чем в магазине. Спереди такой огромный вырез, что даже бюстгальтер не надеть. С другой стороны, у нее ведь сиськи хоть куда, так почему бы их не показать? А еще платье открывало ее стройные ножки – каждый дюйм, чуть ли не до пупка. Ну и ладно. Главное, что Холли чувствовала себя в нем чертовски хорошо, просто великолепно!
– Шикарный прикид. Ты откуда?
Какой-то тип, выдавливая слова сквозь острые и маленькие, как у пираньи, зубы, раскачиваясь, стоял у нее на пути; дым от его сигареты попадал девушке в глаза. Облегающая черная футболка, черные кожаные брюки, пояс со стразами, большая золотая серьга в ухе. И совершенно идиотская стрижка, Холли сроду таких не видела.
– С Марса, – ответила она, обходя его и со все большей тревогой оглядываясь в поисках Софи.
– Север или юг Марса? – пробормотал парень, но Холли едва его услышала.
Софи не ответила на два оставленных ею сообщения с предложением встретиться сегодня пораньше, чтобы выпить, а потом вместе поехать на вечеринку на такси. Сейчас, между прочим, уже половина одиннадцатого. Софи по-любому уже должна быть здесь. Может, они разминулись?
Проталкиваясь сквозь толпу и повсюду ища подругу, Холли добралась до открытого французского окна и вышла на террасу. Там было относительно тихо. Какая-то парочка сидела на скамейке и самозабвенно целовалась взасос. Парень с длинными светлыми волосами, явно под кайфом, задумчиво созерцал берег и периодически что-то нюхал. Холли достала из сумки сотовый и проверила пропущенные звонки и сообщения. Нет, по-прежнему ничего. Она набрала номер мобильного телефона Софи.
И снова, в который уже раз, ее звонок был переадресован на голосовую почту.
Холли попробовала соединиться с подругой по домашнему телефону, но опять попала на автоответчик. Да что же это такое?
– А, вот ты г-где! А я тебя п-потерял! – Острые резцы демонически сверкнули от вспышки стробоскопа. – Вышла подышать воздухом?
– Уже иду назад, – ответила девушка, возвращаясь обратно в толпу гостей.
Софи всегда отличалась пунктуальностью. А сейчас не пришла на вечеринку и даже не предупредила. И на звонки не отвечает. Это было совершенно на нее не похоже, а потому Холли волновалась за подругу.
Однако она не настолько уж переживала, чтобы это помешало ей развлечься сегодня вечером: раз уж ты здесь, то надо веселиться.
54
Из-за проблем с дверью багажного отсека самолет вылетел на полчаса позже. Весь полет Рой Грейс просидел в своем кресле, спинку которого даже и не думал откидывать, глядя в иллюминатор на заклепки на сером металле корпуса правого двигателя.
За два бесконечных часа, проведенных в воздухе, он так и не смог ни на чем толком сосредоточиться, чтобы скоротать время, разве что сумел частично запомнить расположение улиц в центре Мюнхена. Картонная коробка, куда были сложены пустая упаковка от абсолютно невкусного сырного рулета (его пришлось съесть просто от голода) и стаканчик из-под черного кофе (Рой выпил две порции), задрожала на подносе, когда самолет, пробиваясь сквозь облака, наконец пошел на снижение.
Рой был страшно раздосадован тем, что пришлось понапрасну потерять драгоценные тридцать минут: вроде бы это совсем немного, однако времени у него сегодня и так было в обрез. Он даже не взглянул на стюардессу, убиравшую остатки его завтрака, полностью поглощенный открывшимся под ним необъятным ландшафтом.
Сердце Грейса аж замерло от восхищения, когда он впервые в жизни увидел Германию с высоты птичьего полета. Лоскутное одеяло из коричневых, желтых и зеленых прямоугольников плоских сельскохозяйственных угодий раскинулось на бескрайней равнине. Он увидел небольшие скопления белых домиков с красными и коричневыми крышами, рощицы изумрудно-зеленых деревьев, настолько ярких, что казалось, будто их специально покрасили. Потом небольшой городок. И снова скопления домишек и сельскохозяйственных построек.
В душе у Роя нарастала паника. Узнает ли он Сэнди, если увидит ее? Бывали дни, когда Грейс уже не мог вспомнить лицо жены, не взглянув на фотографию, словно бы время, хотел он того или нет, медленно стирало из памяти ее образ.
И если Сэнди там, внизу, где-то на просторах расстилающегося сейчас под ними пейзажа, то где именно? В городе, который пока еще не виден? В одной из этих отдаленных деревень, над которыми они пролетали? Живет своей жизнью где-то среди этих открывающихся внизу необъятных просторов? В качестве безымянной немецкой Hausfrau[10], чье прошлое никто и никогда не подвергал сомнению?
Рука стюардессы снова возникла перед ним, подняла откидной серый столик и повернула крючок, чтобы закрепить его в сложенном виде. Земля приближалась, здания росли на глазах. Стало видно машины на дорогах. Рой услышал по внутренней связи голос командира экипажа, приказывающего бортпроводникам занять места перед посадкой.
Затем пилот объявил о прибытии в Мюнхен, поблагодарил пассажиров за то, что они выбрали для полета «Британские авиалинии», и пожелал всем приятного дня. Для Грейса до недавнего времени Мюнхен был всего лишь точкой на карте. Названием, которое упоминалось в заголовках газет, звучало в телевизионных документальных фильмах и было известно по школьным урокам истории. А еще там до сих пор жили дальние родственники Сэнди, с которыми она никогда не встречалась, ибо судьбы их разошлись еще в далеком прошлом.
В Мюнхене в молодости жил и был арестован за попытку государственного переворота Адольф Гитлер. В Мюнхене в 1958 году погибла в авиакатастрофе на заснеженной взлетно-посадочной полосе футбольная команда «Манчестер Юнайтед». В Мюнхене проходили печально знаменитые Олимпийские игры 1972 года, во время которых одиннадцать израильских спортсменов погибли от рук арабских террористов.
Самолет тяжело коснулся земли и несколько мгновений спустя затормозил. Грейс почувствовал, как ремень безопасности впивается в живот; двигатели взревели. Дальше лайнер покатился плавно. Они миновали ветроуказатель, затем корпус старого ржавого самолета с разрушенными шасси. По внутренней связи передали объявление для пассажиров, следующих транзитом. Если в начале посадки у Роя сосало под ложечкой, то теперь это неприятное ощущение, казалось, переместилось куда-то выше.
Сосед, на которого он на протяжении всего полета не обращал внимания, включил мобильный. Грейс извлек из кармана кремового льняного пиджака свой телефон и тоже включил его, уставившись на дисплей в надежде получить весточку от Клио. Вокруг раздавались многочисленные сигналы сообщений. Внезапно и его собственный телефон запищал. Сердце подпрыгнуло, но… увы. Это была всего лишь автоматическая рассылка: стандартное приветствие от немецкой компании «Телеком».
[10] Домохозяйка (нем.).