— Я исключительно выносливый, — всё, что он говорит, прежде чем снова замахнуться.
Я уже потею, и не уверена, что из-за работы. Я скидываю футболку колледжа, оставляю её у грузовика рядом с жилетом и поправляю черный лонгслив, в тысячный раз жалея, что моя грудь так нелепо велика для моего худощавого тела. Она у меня с пятнадцати. Помню, как вернулась после летних каникул на второй курс, и злые девчонки обвинили меня в увеличении груди. Нелепое предположение, но, думаю, их можно понять. За два месяца моя грудь выросла на два размера.
Я опускаю голову и сосредотачиваюсь на поленнице. Ещё полчаса уходит на погрузку, и я делаю это молча, опасаясь того, что ещё может сорваться с языка.
Я заканчиваю с последними поленьями, когда раздаётся шум птичьих криков.
— Эбби.
— Да?
— Садись в грузовик. Сейчас же. — Голос Генри тихий и ровный, но я слышу в нём предостережение и не трачу время на вопросы. Я забираюсь на пассажирское сиденье. Он уже медленно идёт ко мне, сжимая в руке топор, взгляд устремлён вдаль. Я двигаюсь, когда он запрыгивает следом, захлопывая дверь. Он хватает меня за бёдра и, кажется, почти без усилий пересаживает к себе на колени, а затем — дальше, меняясь местами так, чтобы оказаться за рулём.
По спине ползёт тревога.
— Что случилось? — я едва успеваю спросить, как замечаю коричневое тело, появляющееся из-за деревьев примерно в сотне футов.
Глава 9
— Это гризли.
Характерный горб покачивается в такт шагам, пока зверь неспешно приближается к нам. Я потратила немало времени, читая о них в рамках моего исследования. Генри остается совершенно неподвижным, не сводя с него пристального взгляда.
— Подросток. Они смелее взрослых. Чаще выходят, чтобы разведать обстановку. — Его голос тихий, спокойный. — На прошлой неделе я видел здесь следы.
— Ты знал, что здесь бродит гризли, и всё равно привёз меня? — В моём тоне звучит откровенный упрёк.
— Расслабься. Ему просто любопытно. Я не позволю ему тебя тронуть.
Часть меня тает от этих слов, но куда важнее сейчас другое.
— Я читала, что они могут вломиться в машину.
— Он не Халк, Эбби. Не станет выбивать стекло и хватать тебя лапой. — Генри тихо усмехается. — Как только я заведу двигатель, он бросится наутек, поверь мне. Даже если нет — мы просто уедем. Сядь поудобнее и сохраняй спокойствие. Сегодня ты увидишь природу вблизи. То, что остальной персонал вряд ли сможет.
Я пытаюсь унять беспокойство, откидываюсь на сидении, хотя сердце колотится, дыхание сбивается, а голос дрожит.
— То есть это подросток? Он ещё не вырос? — Уже сейчас его спина одной высоты с капотом, даже на таком расстоянии.
— Он будет крупным. Думаю, около тысячи фунтов.
Я слежу за его движениями, за мощью в каждом шаге.
— Откуда ты знаешь, что это самец?
— Видишь, как он переваливается при ходьбе, широко расставляя задние лапы? Самцы так делают весной, во время брачного сезона.
— Ты много знаешь о медведях.
Гризли уже в двадцати футах. Генри понижает голос до шёпота.
— В детстве я проводил лето на Аляске.
Медведь подходит с моей стороны.
— Боже мой, — с шипением выдыхаю я.
— Подвинься ко мне, если боишься, — шепчет Генри, но меня словно парализовало. Гризли уже в десяти футах от моей двери, его взгляд устремлён на меня. Нельзя смотреть ему в глаза, но я не могу отвести взгляд. Они узкие, оценивающие.