— Но у нее же там… ничего нет, — вырывается у меня, и я краснею, потому что только что призналась, что разглядывала ее.
— Это классно выглядит, поверь. Просто скажи — и я приведу тебя в порядок. — Кэти подмигивает. — И парням нравится.
Джед говорил, что не понимает, зачем женщине делать себя похожей на девочку. Мол, ему больше нравится с волосами. Интересно, он не изменил своего мнения?
С другой стороны, я больше ничего не делаю для Джеда. Но все же…
— Придется напиться.
Она чокается своей рюмкой с моей бутылкой воды:
— Ну тогда выпьем за это.
— Эй, Эбби, я на сегодня закругляюсь. Через пару часов подъем.
Пару часов?
— Сколько сейчас времени? — я щурюсь, глядя на часы, стрелки расплываются.
— Два. Инструктаж в девять, и, если не хочешь стоять в очереди в душ, лучше успеть до семи.
Черт. Как я вообще еще на ногах? Особенно с учетом смены часовых поясов.
— Ладно. Я тоже иду.
Кэти ласково сжимает мое бедро, и от этого простого прикосновения я чувствую себя чуть менее чужой в этой компании.
— Мы ненамного задержимся. Спокойной ночи.
Я встаю и, пошатываясь, врезаюсь в высокого парня. Он обхватывает мою талию, чтобы удержать, но не отпускает.
— Аккуратнее, малышка. Ты в порядке? — У него приятный южный акцент, но не такой, как у Тилли.
Я запрокидываю голову и смотрю в улыбающиеся изумрудно-зеленые глаза.
— Да. Но спасибо, что подстраховал.
Он ухмыляется:
— Ты милая маленькая штучка.
— Я не хочу быть милой, — ворчу я. — Милых оставляют в сторонке, пока «горячих» мой парень нагибает над диваном, потому что не может себя контролировать.
Не стоило говорить это вслух.
— Ого. — Парень поднимает руки ладонями наружу. Я отстраняюсь от него и, шатаясь, подхожу к Тилли, мое лицо пылает.
— Это все твой дьявольский сок, — шепчу.
— Держи воду. Она тебе понадобится. — Она берет меня под руку и выводит через двери в ночь.
— Здесь сейчас теплее, чем было раньше. Как так?
Ее смех разносится в темноте, пока мы идем по дорожке, освещенной редкими фонарями.
— Магия бурбона, дело в нем.
— Обожаю твой акцент. Знаешь? Я бы поцеловала его, будь он осязаем. Он такой… горячий. Здесь же потрясающе, да? — Я запрокидываю голову. — Только посмотри на это небо. Такое не увидишь нигде.