Второй шанс. Реаниматолог о жизненных уроках тех, кто пережил смерть: читать начало книги онлайн

Денис Рук умер в возрасте 84 лет и был посмертно награжден королевой Орденом Заслуг, присоединившись к узкой группе всего из двадцати четырех людей, включающей Маргарет Тэтчер и герцога Эдинбургского. Но какое отношение все это имеет к самоубийствам?

Переход британских бытовых приборов на природный газ, в составе которого не было угарного газа, почти мгновенно положил конец этой форме самоубийств. Удивительным образом общее количество самоубийств также резко пошло на спад. Те, кто планировал покончить с собой, засунув голову в духовку, не стали искать другого способа суицида и продолжили жить. Мимолетные мысли о самоубийстве были подавлены новой преградой на пути к смерти.

Эти преграды могут быть едва заметны. После того как за десять дней три человека покончили с собой, прыгнув с моста Дюка Эллингтона в Вашингтоне, там было установлено специальное физическое ограждение. Несмотря на то что похожий мост находится всего в 200 метрах, уровень самоубийств снизился вдвое – ровно на количество тех, кто мог бы прыгнуть с моста Эллингтона. Аналогичным образом во многих странах с низким и средним уровнем дохода, где самоотравление пестицидами является распространенным явлением, их запрет привел к снижению уровня самоубийств. Если учесть, что 60% смертей от огнестрельного оружия в США являются самоубийствами, то ужесточение контроля над оружием может помочь защитить нас как от самих себя, так и от других. Из всех многочисленных причин, по которым люди попадают в отделения интенсивной терапии, я надеюсь, что мы сможем однажды жить в мире, где это больше не будут самоубийства. Лучший способ выжить в отделении интенсивной терапии – это вообще туда не попадать.

В начале своей карьеры я работал врачом в небольшом городке Бридженд в Южном Уэльсе, в больнице с дружелюбным и поддерживающим коллективом. К сожалению, в период моей работы там прошла волна самоубийств местных подростков. Мальчиков и девочек, обнаруженных в предсмертном состоянии, доставляли в наше отделение интенсивной терапии. Все они умерли. Всего за три месяца двадцать молодых людей, у которых вся жизнь была впереди, покончили с собой, оставив в трауре двадцать семей. В отделении интенсивной терапии мы видим самую печальную сторону глобального кризиса в области психического здоровья. Во многих отношениях отделение интенсивной терапии – это социальная служба для пациентов в крайне тяжелом состоянии. На их телах отражаются все реальные последствия лишений, отсутствия возможностей, бедности и наркотиков.

К сожалению, это касается не только пациентов, но и персонала. Я знал трех коллег, трагически проигравших борьбу с отчаянием. Тревожно, что врачи в пять раз чаще, чем население в целом, кончают жизнь самоубийством, причем риск особенно высок среди молодежи и женщин. Поразительно, но каждый двадцать пятый случай смерти врача является результатом самоубийства. Этот риск еще больше возрастает для тех, кто сталкивается с жалобами пациентов.

Коллеги, которых я потерял, были внешне самыми веселыми, беззаботными и, казалось бы, стойкими людьми. Во время учебы в медицинском нас учат прикрывать свою уязвимость перед семьями пациентов, однако эта маска часто скрывает нашу собственную потребность в помощи. Простить себе ошибки – сложнейшая задача. Конечно, оглядываться на свою жизнь – это естественно и полезно, но не стоит задерживать на ней взгляд слишком долго. Наши ошибки могут быть незаметными для других, поскольку мы носим их глубоко в себе. Несмотря на то что мы работаем в сфере здравоохранения, мы точно так же, как и все остальные, страдаем от стигматизации психических заболеваний, усугубляемой личными проблемами.

Вернемся к Саммер. Когда ее родителям сказали, что их дочь может умереть, жизнь промелькнула перед ее глазами. Она помнит этот всплеск жизни, когда ее сердце остановилось, забилось и снова остановилось. Саммер говорит, что это дало ей ясность, понимание того, что важно. «Важны люди, а не вещи», – сказала она мне. В тот миг Саммер думала не о новом iPhone или дорогом платье. Она думала о маме, папе, о хороших друзьях, с которыми не проводила достаточно времени. Саммер вспоминала, как они лежали и смеялись в жаркий день на траве и любовались звездами глубокой ночью.

Сцена «жизнь проносится перед глазами» настолько распространена в фильмах, что стала общепринятым клише, фотомонтажом взлетов и падений прожитого. Терри Пратчетт выразил это лучше всех: «Говорят, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Это правда, потому она и называется Жизнь». На самом деле, вполне вероятно, что пережитое нами действительно проносится перед глазами в какой-либо форме перед смертью. Пожилая пациентка, подписавшая отказ от проведения реанимации, неожиданно скончалась во время записи ее мозговой активности. Группа нейробиологов проанализировала записи и обнаружила колебательный паттерн мозговых волн, в котором амплитуда альфа–, бета– и тета-диапазонов уменьшалась, в то время как в гамма-диапазоне наблюдался относительный рост активности. Такие паттерны типичны для воспоминаний и зрительных образов, возникающих во время медитации, сновидений и даже галлюцинаций, вызванных действием наркотических веществ.

Для некоторых самоубийство – это не спонтанное решение, а тщательно спланированное событие. Это дополнительное время позволяет пересмотреть свою жизнь не в зрительных образах, а на словах, в виде предсмертной записки или письма. Одни люди пишут, чтобы поделиться своими мыслями, другие – чтобы быть честными, а третьи – чтобы сохранить память о жизни. Саммер написала записку, чтобы поблагодарить и извиниться:

Эта записка сказала достаточно, но все равно оказалась слишком коротка, сократив жизнь всего до двадцати двух слов.

Нам кажется, что смерть ближе к людям, страдающим от неизлечимых заболеваний, но внезапная смерть составляет 10% от всех случаев, классифицируемых как «смерть по естественным причинам», и чаще всего ей подвержены молодые люди. Поэтому оставить послание близким, пока вы здоровы, – прекрасная идея. И оно не обязательно должно звучать мрачно. Это может стать поводом переосмыслить, что для вас важно, что вы хотите сказать другим, что им стоит знать. Это может помочь вам поразмыслить о своей текущей жизни.

Когда пелена смерти во время пандемии окутала всех медицинских работников, я невольно задумался о собственной смерти и о том, что мне хотелось бы сказать своим родным, если случится худшее. Рано утром, перед своей первой сменой в отделении интенсивной терапии во время пандемии, я поспешно написал текстовое сообщение своей жене и нажал «Отправить», не задумываясь. Это было легко. Важные вещи оказались очевидны, а о несущественных я даже не вспомнил. В сообщении было написано:

Что бы написали вы? Стали бы вы жить иначе после этого?

Через семь недель после смерти Саммер открыла глаза. Реанимация проходила тяжело: пластиковые трубки в венах, трахеостомия, галлюцинации в виде зомби-апокалипсиса. Интенсивная терапия дает надежду и возможность начать жизнь заново, но эта помощь обходится дорогой ценой. Пациенты, покидающие отделение интенсивной терапии, физически ослаблены, их мышцы атрофированы, их силы истощены, и даже голос у них другой. На их телах остаются шрамы как видимые, так и скрытые. Усталость может длиться месяцами, одышка может остаться навсегда. Кожа становится сухой, волосы могут выпадать. Психологические последствия могут быть еще глубже. Напряжение в отношениях иногда приводит к расставанию, финансовое бремя растет, страдают интимные аспекты жизни, такие как сексуальное здоровье. Тревога и депрессия могут остаться на долгое время, поскольку пациенты борются с новой реальностью, сформированной временем, которое они провели в отделении интенсивной терапии. Может развиться бессонница. Борьба за выживание – это только начало; путь к возвращению к прежней жизни часто бывает долгим и трудным.

Разговаривая с мамой по видеосвязи, Саммер разрыдалась. Не потому, что хотела умереть, а потому, что впервые с четырнадцати лет она хотела жить. В ее мозге словно сработал переключатель, когда она увидела, как ее поступки повлияли на других. И когда ей удалили трахеостомическую трубку, изменились не только ее мысли, но и голос. Давление на голосовые связки изменило ее некогда сладкий, мелодичный голос на более глубокий, уверенный и твердый. Этим голосом она была счастлива говорить, что у нее на уме, и жить по своим правилам, четко осознавая, что на самом деле важно в ее второй жизни.

Саммер сказала мне, что она «больше не коврик для ног для других, а лежачий полицейский» – не дает переехать через нее тем, кто не желает ей добра, и заставляет замедлиться остальных, чтобы они себе не навредили. Она окружила себя людьми, благодаря которым «больше чувствует себя собой». Это важно, потому что черты вашего характера могут передаваться близким друзьям, и наоборот, а исследования показывают, что это распространяется и на поведение. Если ваш лучший друг курит, вероятность того, что вы сами будете курить, становится выше на 60%. Если курит друг вашего друга, вероятность того, что вы будете курить, все равно выше почти на 30%. А для друга друга друга эта вероятность возрастает на 10%. Как гласит пословица, скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты. Иногда люди в вашей жизни могут оказывать на вас не самое хорошее влияние. Мы инстинктивно склонны принимать решения, связанные с тем, чтобы что-то добавить, а не убрать, даже когда убрать было бы для нас полезнее.

Так как же выглядит второй акт Саммер? Что ж, не все всегда гладко. Хорошие дни приносят ей счастье, а плохие теперь приносят опыт, а не обреченность. «Не все, что тянет тебя вниз, обязательно носить с собой», – говорит она. Пережив все самое худшее, что только может предложить жизнь, Саммер теперь воспринимает оставшееся ей время как бонус. «У всех нас бывают ужасные дни, потери, горе и разбитое сердце. Но бывает и счастье, удовлетворение, радость. В конце концов каждый проходит через все это – просто ждите, и будь что будет».

Саммер рассказала, что помогло бы ей в те мрачные времена, и это не были практические советы или решения. «Если вы знаете, что кто-то в вашей жизни находится в беде, не всегда нужно давать ему советы. Просто быть рядом может быть достаточно. Это все, что нужно». Слушать, обнимать и дышать вместе с тем, кто находится в беде – все это может иметь огромное значение. Посидите вместе с ним на его развалинах. Не пытайтесь решить его проблемы, просто слушайте.

Я спрашиваю о будущем, о целях Саммер. Она улыбается. «Жизнь – это не соревнование или турнирная таблица. Я стараюсь жить будущим, но не заглядываю далеко вперед». Самыми тяжелыми моментами в моей жизни были те, когда я не мог достичь того, о чем всегда мечтал, или сразу после того, как достиг. Противоположность счастью – не неудача, а скука. Теперь я просто стараюсь выполнять задачу, которая приходит следующей, а не гоняюсь сам за следующей целью, потому что время ограниченно и быстротечно.

Я спросил Саммер, как я могу защитить людей, которых люблю, особенно своих дочерей, пока они растут, налаживают дружеские отношения, общаются в социальных сетях, формируют представление о своем теле. «Сегодня вечером поговори с ними наедине и скажи, что если им когда-нибудь понадобится твоя помощь, что бы они ни наделали и в какой бы ситуации ни оказались, ты будешь рядом. Независимо от обстоятельств. Без вопросов. В любое время. Днем. Ночью. Ты будешь рядом, чтобы выслушать, обнять, помочь, помочь собрать осколки». Я так и сделал.

В годы, последовавшие за остановкой сердца, Саммер боролась с навязчивыми мыслями, которые не давали ей покоя со времени пребывания в реанимации. Они часто подкрадывались к ней или внезапно появлялись в ее голове – яркие, преследующие воспоминания о ее обратном путешествии к жизни. В одни дни это был нескончаемый писк мониторов, в другие – стерильный запах или чувство беспомощности, в результате чего Саммер застревала в бесконечном круге тревоги и страха. Справиться с этим всем ей помогала игра в «Тетрис».

«Тетрис» – классическая игра-головоломка, в которой игроки управляют падающими геометрическими фигурами, заполняя горизонтальные ряды. Игрок поворачивает и двигает эти фигуры по мере их падения, стараясь заполнить пустые клетки. Полностью заполненный горизонтальный ряд исчезает, освобождая место для новых фигур. По мере прохождения игра ускоряется и усложняется, вынуждая быстро думать и принимать стратегические решения, чтобы не дать накопившимся фигурам дойти до верхней части экрана. Игра требует значительной умственной работы и задействует области мозга, которые координируют и направляют воспоминания в нужные места.

Игра «Тетрис» была разработана в 1985 году советским программистом Алексеем Пажитновым, когда он работал в советской Академии наук СССР. Пажитнов назвал игру, соединив слова «тетра» (что означает «четыре») и «теннис» – его любимый вид спорта. Пажитнов создал эту игру не ради денег: он был убежден, что игры могут сократить разрыв между логикой и эмоциями. И вот двадцать пять лет спустя его надежды оправдались – игра помогла Саммер и многим моим коллегам, работающим в отделении интенсивной терапии.

В условиях пандемии у моей подруги, доктора Джули Хайфилд, было много работы. Будучи старшим клиническим психологом, она принимала толпы сотрудников отделения интенсивной терапии, которые не могли спать, терзаемые воспоминаниями о своих пациентах, снова и снова переживая чудовищные сцены из тех тяжелых времен.

«Врачи делали все возможное, чтобы собраться и выполнить свою работу, но очень быстро все они выгорели. Люди были измотаны, находились в состоянии крайнего стресса», – рассказала она мне. Небольшая команда психологов Джули в отделении интенсивной терапии не могла помочь всем, но мне помогла. Я говорил с Джули после переезда в Австралию, когда особенно сильно скучал по дому во время долгой смены в больнице. Я не хотел показывать ей, что скучаю по Уэльсу, поэтому, когда она спросила, как у меня дела, я надел счастливую маску и сказал, что все отлично и я смотрю запись спектакля с Майклом Шином по пьесе Дилана Томаса «Под молочным лесом». Никогда не стоит скрывать свои чувства от психолога или друга, а тем более от обоих.

«Ох, ты ведь скучаешь по дому, не так ли?» – сказала она и глазом не моргнув. Конечно, она была права. Как была права и тогда, когда в разгар пандемии беспокоилась не только о пациентах, но и о сотрудниках.

«Люди были лишены привычных способов справляться с трудностями, своих привычных отдушин. Они нуждались в отпуске, а те, кто продолжал работать, остались наедине с тяжелыми воспоминаниями и сложными историями, которые не отпускают, а тяготят их, обременяют», – сказала она, вспоминая об этом годы спустя.

Именно тогда Джули согласилась помочь в удивительном исследовании, проводимом профессором Эмили Холмс из Уппсальского университета в Швеции. Холмс десятилетиями изучала, как игры типа «Тетрис», задействующие области мозга, важные для формирования воспоминаний, могут помочь людям, страдающим посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР).

Существует несколько методов терапии, ориентированных на травму, которые рекомендуются при ПТСР. Один из методов с доказанной эффективностью – десенсибилизация и переработка с помощью движений глаз (EMDR). В традиционной EMDR-терапии пациенты сосредотачиваются на травматических воспоминаниях, одновременно двигая глазами определенным образом, например, следуя за пальцем терапевта. Этот процесс помогает перенастроить реакцию мозга на плохие воспоминания, снижая их эмоциональную интенсивность. Профессор Холмс использовала теорию, лежащую в основе EMDR, в своем новом исследовании, посвященном визуально-пространственным играм, чтобы понять, как они помогают прервать навязчивые воспоминания, возникающие после психологической травмы. Ранее она использовала адаптированную версию игры «Тетрис» для пациентов, перенесших травму, однако в реальной жизни эта игра никогда не применялась.

«У людей возникали навязчивые воспоминания – всплывающие образы, фрагменты воспоминаний, – которые врывались в сознание, мешая работать и влияя на мышление», – сказала Джули.