Второй шанс. Реаниматолог о жизненных уроках тех, кто пережил смерть: читать начало книги онлайн

Даль справлялся с каждым кризисом с удивительной решимостью. Чтобы помочь своему сыну с гидроцефалией – заболеванием, при котором в мозге скапливается жидкость – Даль обратился к специалисту по гидравлическим системам Стэнли Уэйду и нейрохирургу Кеннету Тиллу, и вместе они разработали клапан Уэйда – Даля – Тилла – устройство, значительно улучшившее лечение гидроцефалии, предотвращая закупорку путей оттока жидкости из мозга. Это изобретение по-прежнему помогает пациентам во всем мире.

Смерть дочери глубоко потрясла Даля и побудила его стать страстным сторонником вакцинации. Книга «Большой и Добрый Великан», посвященная Оливии, была опубликована через четырнадцать лет после внедрения вакцины от кори, которая могла бы спасти ей жизнь. В 1986 году Даль написал искреннее письмо, призывающее к повсеместной вакцинации, которое до сих пор используется в кампаниях по охране общественного здоровья для подчеркивания важности иммунизации.

Стремление Даля повлиять на медицинский прогресс на этом не закончилось. Недовольный ненадлежащим уходом за женой после инсульта, он разработал интенсивную программу реабилитации, которая сыграла решающую роль в ее выздоровлении. Патриция Нил не только смогла восстановить речь и двигательную активность, но и вернулась к актерской карьере, получив номинацию на «Оскар» через три года после инсульта. Их инновационный подход к реабилитации после инсульта заложил основу для современных методов и способствовал созданию Ассоциации по борьбе с инсультом.

История Роальда Даля напоминает нам, что писатель может изменить мир не только словами, но и своими действиями. Его медицинские инновации, порожденные личной трагедией, продолжают спасать и улучшать жизни людей, показывая, насколько сильное влияние может оказать один человек в самых разных областях.

Осмыслив произошедшее с ним, Лука начал планировать свой дальнейший жизненный путь.

«Когда я понял, что произошло, я захотел стать лучше. Лучше, чем раньше».

Дочитав мою книгу, Лука продолжил формировать свой литературный вкус. Он купил бесконечное количество книг по самопомощи, саморазвитию и самосовершенствованию.

Книги изменили не только внутренний голос Луки, сделав его менее застенчивым и более готовым высказывать свое мнение, но и начали преобразовывать его тело. Просыпаться в 5 утра, чтобы заняться спортом, – это теперь его новая суперспособность, позволяющая преодолеть временные ограничения, связанные с ролью вечно занятого отца не только Софии, но теперь и их второй дочери, Грации.

Именно слова помогли ему достичь этих успехов. Слова имеют силу.

После разговора с Джеймсом Вонгом на фестивале о силе природы я встретил другого участника дискуссии – профессора Нила Фруда. Будучи клиническим психологом, увлеченным книгами, он разработал «библиотерапию» – мощный инструмент в лечении психических заболеваний. Этот инновационный подход использует преобразующую силу литературы, чтобы утешить и направить тех, кто страдает от психологических проблем.

Фруд не первым преобразовал силу книг в физическую реальность. Мексиканский архитектор Хорхе Мендес Блейк наглядно показал силу книги с помощью своего инсталляционного проекта «Замок» в 2007 году. На первый взгляд он напоминает обычную кирпичную стену. При ближайшем рассмотрении в середине 75-футовой конструкции виден тонкий изогнутый выступ. Если посмотреть вниз от арочного верха, то можно увидеть, что причиной этого искажения является одна-единственная книга, помещенная у основания стены. В фундаменте без раствора между основанием и первым слоем кирпичей застряла копия романа Франца Кафки «Замок».

Благодаря своему архитектурному образованию и любви к книгам, Блейк отдает дань уважения Кафке, поместив его роман у основания и деформировав монументальную конструкцию из красного кирпича.

Слова действительно имеют силу. Это тем более трогательно, так как Кафка писал только для себя и никогда не собирался публиковать свои произведения: «Замок» увидел свет после смерти автора благодаря его другу.

Фруд использовал книги по-другому – не в качестве предмета искусства, а для практической помощи своим пациентам. Его проект «Книги по рецепту» революционизировал подход специалистов в области психического здоровья к лечению. Эта поддерживаемая правительством программа, в рамках которой врачи могут назначать книги по самопомощи вместо таблеток, основана на обширных исследованиях и клиническом опыте Фруда. Она по-прежнему обеспечивает доступное и недорогое лечение. Пациенты могут погрузиться в повествования и советы, которые резонируют с их опытом, получая практические стратегии для лечения таких состояний, как депрессия, тревога и стресс. Книги не менее эффективны, чем дорогостоящие лекарства, при заболеваниях в легкой и средней форме, однако не несут никаких побочных эффектов.

Я только что вернулся из ежегодной семейной поездки на литературный фестиваль в Хэй-он-Уай. Эта традиция началась, когда моя дочь увлеклась книгой Джулии Дональдсон «Груффало»[10], но с течением времени ее вкусы изменились, и теперь она интересуется темами любви, секса и убийств, характерными для молодежной литературы.

Так же традиционны, как и сама поездка, были сопровождавшие ее дожди, заставлявшие нас бежать под шезлонги, где мы ели, читали и где я начал писать эту книгу. Я был окружен словами: словами надежды на будущее, просьбами о помощи из зон военных конфликтов, словами, ищущими понимания, и словами, вызывающими улыбки. Эти слова были написаны и произнесены на более чем 800 мероприятиях за одиннадцать дней 700 людьми: от Бонни Тайлер до Терезы Мэй. К счастью, обошлось без танцев. Были проданы тысячи книг, и триста тысяч посетителей читали миллионы слов каждый день.

Однако все эти цифры меркнут по сравнению с тем, что происходит за один обычный день в моей больнице.

Каждый день в моем отделении приемов пациентов происходит больше, чем мероприятий на этом фестивале, осмотров – больше, чем выступлений, и о пациентах пишется больше слов, чем посетители, вроде меня, сидящие на шезлонгах, способны прочитать. Только вот медицина часто забывает о силе простых слов, отвлекаясь на важность навыков устного общения, тренингов с симуляциями реальных ситуаций и лекций о влиянии человеческого фактора. Конечно, все это важно, однако давайте не будем забывать о миллионах написанных слов, которые каждый день затрагивают наших пациентов и персонал.

Ранее я сотрудничал с валлийским художником Натаном Уайбурном, чтобы показать вредное влияние слов ненависти на медицинский персонал. В его художественной инсталляции Words Bruise (Слова, оставляющие синяки) покрасневшее лицо медицинского работника образовано из сотен негативных слов и фраз, отправленных через социальные сети. При этом те же самые сотрудники, в защиту которых направлена инсталляция, часто используют в своей повседневной работе фразы, которыми неосознанно ранят пациентов.

К сожалению, в медицинских записях часто встречаются такие привычные выражения, как «прикованный к дому», «занимающий койку» и «жалующийся на», а не «страдающий от». Хуже всего, пожалуй, «плохой анамнез», то есть пациенты, которые не могут четко описать свою историю болезни. Мы забываем, что врачи, проучившиеся в университете шесть лет и проработавшие долгие годы, зачастую сами с трудом могут пересказать историю болезни, и будто ожидаем, что пациенты будут нас консультировать, пока борются за свою жизнь.

Мой личный заклятый враг, которого я готов «убить» – прямо как в сюжете новой книги моей дочери, – это понятие «потолок лечения». Во-первых, медицинская помощь не должна иметь ограничения, даже если возможности по лечению ограничены. Но больше всего меня раздражает идея иерархической лестницы медицинского вмешательства: будто бы более простые методы лечения чем-то уступают «передовым» и лучшие средства находятся на вершине лестницы, до которой не каждый пациент может дотянуться финансово.

На самом же деле для многих моих пациентов достаточно небольшого количества лекарств и подключения к нескольким аппаратам, а не ко всем сразу. Тщательно взвесив наши пожелания и то, что будет оптимально для пациента, мы часто приходим к выводу: больше не значит лучше, скорее наоборот. Как видите, фраза «потолок лечения» не только неуместна и бесчувственна, но и формирует неверные представления об оказании медицинской помощи.

Письмо тете Уин было не первым моим посланием. Когда пандемия COVID охватила мир, я постоянно слышал в СМИ такие высказывания: «Не волнуйтесь, вирус затронет только пожилых, слабых и уязвимых». Эти люди – ядро нашего общества. Они – мои пациенты, друзья и близкие. Разве я не должен о них беспокоиться? Мы что, должны просто о них забыть?

Вернувшись домой из больницы после долгого тревожного совещания по планированию мер реагирования на пандемию в отделении реанимации, я опустился на старый кожаный диван в заваленной вещами гостевой комнате нашего дома, которая служит кладовкой для лишних стульев и старых фотоальбомов. Глядя в окно на темное небо, я думал о брате моей жены, передвигающемся на инвалидной коляске, затем о своих друзьях, больных раком, и о родителях, чей возраст уже превысил среднюю продолжительность жизни. Я хотел сказать им что-нибудь о том, что может принести будущее. Я достал ноутбук, быстро набрал текст, делая множество ошибок, но не останавливаясь, чтобы их поправить. За несколько минут я написал им письмо, не отрывая пальцев от клавиатуры. Слова лились из меня рекой, потому что были правдивы, просты и искренни. Перед сном я отправил это письмо своему шурину, родителям и друзьям в виде текстового сообщения.

На следующее утро я проснулся от бесконечного потока звонков, сообщений и уведомлений. Мое письмо, адресованное лишь узкому кругу, попало на глаза бесчисленному количеству людей. Представители СМИ столпились у моего порога, и в течение недели мое открытое письмо пациентам во время пандемии прочитали более полумиллиона человек по всему миру, а после показа по телевидению его просмотрели три миллиона раз. Если плохие слова ранят, то хорошие исцеляют.

Привожу текст своего послания:

После того как мы с Лукой проговорили несколько часов, я задал ему последний вопрос: «Что бы ты сказал старой версии себя, еще не попавшей в реанимацию?»

«Я бы сказал две вещи. Во-первых, живи настоящим. Жизнь порой бьет под дых настолько неожиданно, что ты не сразу можешь осознать, что происходит. Изменения приходят внезапно, без предупреждения».

Жить настоящим не означает брать на себя все проблемы мира, скорее, следовать принципу «не моя битва». Присутствие в настоящем позволяет твердо стоять на земле, даже если она полна трещин.

«Во-вторых, я бы посоветовал выбирать слова, которые говоришь и читаешь, так же тщательно, как рассчитывать лекарства на работе. Слова важны, особенно те, что мы говорим сами себе».

[10] Популярная в европейских странах книга для детей дошкольного возраста. – Прим. ред.