Гул толпы становится сильнее, они требуют крови. А я делаю шаг вперед, сама не зная зачем.
И вдруг…
Парень медленно поднимает голову, и смотрит прямо на меня.
Все вокруг исчезает.
Нет толпы. Нет Игоря. Нет боя.
Есть только этот взгляд.
Глубокий. Чужой. Темный, как безлунная ночь.
И он цепляет меня, словно я — часть его боли, хотя мы и не знакомы. Никогда не виделись. Я бы точно запомнила такое лицо и такие глаза.
У меня перехватывает дыхание.
И тут ему в голову прилетает мощный удар. Он мгновенно отключается и падает на бетонный пол, а мое сердце валится в пятки.
— Все, ему конец, — бросает кто-то сбоку. — Скорая тут вообще бывает?
ГЛАВА 3
Скрип железной двери звучит, как треск кости.
Я тихо захожу в тату-мастерскую. В углу мигает старая неоновая лампа в форме черепа с сигарой в зубах. Внутри пахнет чернилами, антисептиком и куревом.
От каждого шага под толстовкой натягиваются косые мышцы живота. Синяк под ребром ноет при каждом вдохе. Над глазом ощущается теплая пульсация.
Это нормально. Значит, живой.
Пират сидит в глубине комнаты, на кожаном кресле, в обнимку с планшетом и кружкой, в которой, скорее всего, давно не кофе. Он поворачивает голову, и я вижу его дурацкую ухмылку.
— Вот это у тебя рожа, — говорит он и цокает языком.
Вообще-то этого талантливого клоуна зовут Сергей. Но парень — ярый поклонник Джони Деппа, точнее, его персонажа — Джека Воробья. Он даже выглядит похоже: темные дреды рассыпаны по плечам, под глазами — черные тени, как будто он неделю не спал. Борода, косички, две серьги. Поэтому к нему и прилипло прозвище «Пират».
— Херня, — отмахиваюсь я.
Прохожу мимо, сажусь в кресло у стены. Оно потресканное, старое, но мягкое. Уютное, как вся эта задрипанная, темная дыра.
— Ты же сказал, что просто «потренируешься».
— Я потренировался, — бросаю я и криво улыбаюсь.
— Ты мазохист, — произносит он буднично, как будто обсуждает погоду.
— Может быть, — слегка пожимаю плечами.
— А может, ты просто устал жить.
— И это тоже.
Мы молчим. Только неоновое жужжание в углу и легкий хруст виниловой пластинки. Пират поставил что-то из старенького: хриплый мужской вокал и гитара с перебоями. Он любит такое. Сигаретный блюз.
— Зачем ты лезешь в эти бои? — спрашивает он.