— Не-а. Не скажу. Ты сразу же заведешь на него досье.
Он поворачивает ко мне голову. Взгляд тяжелый, как бетонная плита. Но я уже научилась смирно стоять под этим взглядом.
— Он хороший, честно, — добавляю чуть тише, но уже не так дерзко.
— Он старше тебя.
Не вопрос, не упрек, просто факт.
— Он учится на пятом курсе, — бормочу я и опускаю взгляд в пол. — Будущий юрист.
О, блин! Ну, зачем я это сказала?
— О, как, — произносит он глухо.
Квартира нас встречает теплым светом. Из кухни доносится аромат мяты и мяса — мамины фирменные чаи и ее бульон, от которого пахнет уютом и заботой.
— Вы поздно, — мама появляется в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. Ее лицо светится усталой добротой. — Все хорошо?
— Все хорошо, — быстро говорю я, скидывая балетки, папа кивает.
Проходя мимо мамы, смазано целую ее в щеку.
— Ужинать будете?
— Я потом, мам, — бросаю на ходу. — Я в комнату.
Она смотрит на меня с легким беспокойством, но не спрашивает. Она умеет чувствовать, когда мне нужно пространство.
Я захлопываю дверь в свою комнату и выдыхаю.
Где-то в животе все еще тянет от напряжения, от несостоявшегося поцелуя, от взгляда папы, от того, что я снова что-то не сказала, а что-то сказала зря.
И все-таки...
Я улыбаюсь.
Потому что дыхание Игоря было так близко.
Потому что он посмотрел на меня так, как никто еще не смотрел.
Я расслабленно падаю на кровать, зарываюсь лицом в подушку и улыбаюсь.
Каким бы суровым не был папа, он не сможет контролировать мои чувства.
Никто не сможет.
Перекатываюсь на спину, раскидываю руки в стороны. Смотрю в потолок, который в полумраке кажется выше, чем обычно.
У меня тишина в голове, но только до тех пор, пока одна мысль не всплывает, будто из глубины.
Тот парень с боев без правил. Черный, как ночь. Поцелованный тьмой.
«Псих» — сказал тогда Игорь. И, может, он прав. Кто в здравом уме выйдет против «Костолома» — этой машины для убийств?
Я встаю с кровати, нарезаю круги по комнате.
Нет, в нем не было сумасшествия. Скорее — обреченность.