ГЛАВА 1
У каждого есть точка невозврата. В мои двадцать она уже была, я ее прошел.
Некоторые ищут выход. Я давно понял, что выхода нет. Есть только ход вперед напролом, сквозь боль. Пока не станет совсем тихо.
Когда ты лежал мордой в грязи, слыша, как над тобой ржут и плюют, а потом просто уезжают — ты перестаешь верить, что у людей есть душа.
У меня ее больше нет.
С тех пор я не человек.
Я инстинкт. Я ржавый нож. Я то, что остается, когда от тебя отворачиваются даже те, кто клялся верить.
Сегодня я снова в клетке.
Холодный металл, железные прутья решетки, запах крови давно въелся в стены. Люди ревут вокруг, но я слышу только собственное дыхание.
Ровное...
Пока что.
В этом аду я чувствую себя живым.
Я стою босиком на холодном бетоне, напротив шкафообразного мужика, который весит килограммов на тридцать больше. Гора мышц, шея как у быка, кулаки, как булавы. Он уже выигрывал турниры, ломал челюсти.
Он — монстр.
Я — мясо.
Так и должно быть.
Он двигается медленно, но каждый шаг, как грозовое предупреждение.
Он не знает, кто я. Ему кажется, что я просто наглый щенок, решивший хайпануть.
Пусть думает так.
Мне плевать, кто он. Плевать, что сломает.
Мне не нужно победить. Мне нужно почувствовать. Почувствовать, что я еще жив. Или окончательно понять, что уже нет.
Судья что-то говорит, но я его не слышу. Удар в грудную клетку, и весь воздух из легких вышибает. Я улыбаюсь.
Вот оно.
Я дерусь, не чтобы выиграть. Я дерусь, чтобы наказать себя.
За то, что выжил. За то, что остался. Один.
Он делает шаг, я тоже. Не убегаю. Никогда не убегаю.
Второй удар, и мышцы взрываются вспышкой боли. Я отвечаю. Рефлекторно. Быстро. Почти красиво. Кулак в челюсть, локоть в корпус. «Шкаф» отступает на шаг, но только чтобы разозлиться.
А я, чтобы понять, что мне все еще есть, что терять. Хотя бы контроль.
Он не поймет, что я уже давно проиграл. Тогда
Когда одно слово разрушило все.