Подруга почти волочит меня по ступенькам, и только когда мы оказываемся в здании универа, резко останавливается и поворачивается ко мне:
— Ты че с катушек слетела?! — шипит она, будто боится, что он может нас услышать. — Ты вообще понимаешь, кто это был?
Я молчу.
— Аня! — Ника хватается за голову. — Ты знаешь, кто он? Где вы познакомились? Почему ты с ним разговаривала так, будто это нормально?!
Я поднимаю на нее виноватые глаза. Ее паника настоящая, это не ревность и не обида. Это страх. За меня.
— Я же не обозналась, да? Это тот псих из клетки?
Я киваю. Слова застревают в горле, не могу ничего произнести, даже пикнуть…
— И ты хочешь с ним встретиться?! Серьезно? На мельнице? Посреди ночи?!
— Я… не знаю, чего я хочу.
В моем голосе сквозит и страх, и глупая надежда, и этот странный зуд под кожей, будто кто-то оставил в теле вопрос, и не дал на него ответа.
Ника не верит своим ушам.
— Это ненормально. Он опасный, Ань. Он… я не знаю. От него мурашки.
Я хмыкаю.
— От него мурашки у всех.
Она смотрит на меня в упор, вглядываясь, словно пытается разглядеть в моих глазах следы гипноза.
— Ань, что происходит? Что ты скрываешь?
Я отвожу взгляд. Я не могу рассказать. Про крестик, который лежит в мягком мешочке, про то, как я его нашла в кармане куртки. Про сны, в которых его глаза смотрят на меня, как будто уже видели. Про провалы в памяти.
— Ничего, — произношу тихо и ненавижу себя за эту ложь.
Ника дышит тяжело. В ее глазах плещутся гнев, тревога и бессилие.
— Знаешь, что странно? — шепчет она. — Я всегда думала, что из нас двоих ты та, кто не полезет в ад за вопросами. Кто подумает и отступит. Кто бережет себя.
Я сглатываю.
— Я тоже так думала.
Мы стоим напротив друг друга.
— Я просто…, — начинаю я, — чувствую, что должна с ним поговорить.
— Ты ничего ему не должна, — жестко отрезает она. — И он тебе — тоже.
Но это неправда.
Я чувствую, что между нами уже что-то есть. Даже если я не могу этого вспомнить.
ГЛАВА 15
Я смотрю в окно, но не вижу города за стеклом. Мозг рисует другое: темноту, забор из старого красного кирпича, брешь в сетке и силуэт, который будет ждать меня там, где не появляется ни одна живая душа.