Наши пальцы соприкасаются дольше, чем нужно, но девчонка не отдергивает руку. А я не отпускаю.
Все же заставляю себя взять крестик, сжимаю его в кулаке. Но отвести взгляд от красивых зеленых глаз не в силах.
Она тоже буравит меня взглядом, старается, но не узнает. И все равно тянется ко мне.
Сердце начинает стучать слишком громко. По вискам шарашит молоток. Каждая клетка помнит, кем Аня стала для меня.
Но я молчу.
Рано, она еще не готова. Я тоже не уверен, что выдержу.
Даже не моргая, смотрю ей в глаза, пытаюсь проникнуть в самую глубь изумрудного омута. Как будто я могу добраться до той части ее, которая еще не спит.
Я разжимаю пальцы и смотрю на крестик в ладони. Старая цепочка, чуть потемневшая, застежка крошечная.
Пытаюсь надеть, не выходит. Пальцы слишком большие и неповоротливые. Маленький рычажок скользит, а щелчка все нет.
— Дай, — тихо говорит Аня, и я сразу же протягиваю ей крестик.
Она подходит ближе всего на полшага. А потом делает еще короткий шаг.
Стоит совсем рядом, я чувствую ее теплое дыхание у своей шеи.
Девчонка аккуратно берет цепочку, обходит меня сбоку, ее руки касаются моей кожи, когда она перекидывает цепь через шею. Ее тонкие пальцы ловко находят застежку.
— Готово, — шепчет, но не отходит сразу, стоит рядом.
Я слышу, как она дышит.
— Этот крестик…, — начинаю я и сам удивляюсь, что говорю это. — Это все, что у меня осталось от матери.
Аня молчит. Я смотрю в темноту, на ржавые балки мельницы, на обвалившуюся стену.
— Я был мелкий, когда попал в детдом. Не помню ее. Вообще. Из вещей на мне были только штаны, футболка и этот крестик.
Я затыкаюсь, торможу в себе порыв на откровения. Это уже слишком. Слишком для первой встречи. Слишком для того, кто до сих пор каждый день думает: а если бы тогда все было по-другому?
Аня не задает вопросов, спокойно стоит рядом.
А потом она молча достает из своего небольшого рюкзака слегка помятую фотку и протягивает ее мне.
ГЛАВА 17
Я все еще чувствую на коже ее дыхание. Оно теплое, живое и почему-то пугающее. Такое, от которого хочется отвернуться.
Но для такого, как я, оно не опасно. Мне хочется шагнуть ближе, хочется обхватить ее встревоженное лицо руками и поцеловать. Чтобы не боялась, чтобы знала, что теперь я ее никуда не отпущу.
После того, как я очнулся в больнице, я пытался выяснить про девчонку с красивыми зелеными глазами. Ну, не могло ведь мне это почудиться? Врачи крутили пальцами у виска, объясняли, что скорая нашла меня на обочине дороги, а вызов был анонимный.
В какой-то момент я действительно рехнулся и считал, что ее образ был мистикой. Глюки перед смертью, а, возможно, я видел лицо самой смерти…
Со временем я стер воспоминания этих глаз, предал забвению и старался как-то существовать дальше. Даже уехал из того блядского города, пытался начать здесь все с нуля. Но та встреча в клетке обратила все вспять.
И сейчас обладательница бездонных глаз стоит напротив. Реальная и настоящая. Дышит и чувствует. В руках держит смятую, словно много раз переложенную фотографию.
— Посмотри, — шепчет Аня, — пожалуйста.