Парень резко замирает, словно он врезался в стену. Потом он медленно поворачивает голову через плечо.
Губы сжаты, челюсть стиснута, брови сведены. Он не улыбается. Он, как гроза в человеческом теле, если вовремя не спрячешься, то тебя настигнет страшная стихия.
Но я неосознанно делаю шаг к нему.
— Тебя ведь зовут Артём, да? — мой голос дрожит.
Он не отвечает сразу, долго молчит, а потом медленно кивает. Этот самый «Артём» проникает в меня своим темным взглядом, пытается понять, в какие игры я с ним играю. Минуту назад я сказала, что не знаю его, а тут вдруг бац! — и по имени его зову.
Я бы и сама на себя смотрела как на шизофреничку.
— Я..., — начинаю я, сбиваясь. — Я правда не знаю тебя. Но…
Я на пару секунд опускаю взгляд, не могу совладать с его натиском.
— У меня есть одна вещь. Кажется, она принадлежит тебе.
— Какая вещь? — он хмурится еще сильнее, и между его темных бровей проступает небольшая вертикальная складка.
Я приоткрываю рот, но вдруг…
— Аня! — голос Ники звучит, как удар в спину. — Вот ты где!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Ника быстро подходит, но при виде Артёма замедляет шаг. Подруга берет меня за руку осторожно, но с такой силой, будто боится, что меня унесет ураган.
Она наклоняется ко мне, почти касается губами плеча:
— Ань, что он тут делает?
— Ничего, — шепчу я.
— Там куратор всех собирает. Нужно идти.
Подруга уже тянет меня в сторону дверей, но я не двигаюсь.
— Иди. Я сейчас приду.
— Нет. Я не оставлю тебя с этим психом наедине.
Слово «псих» не задевает парня, он даже не моргает. Просто стоит, как и стоял, глядя на меня, и ждет.
— Ника, пожалуйста...
— Нет. И не проси!
Она сильнее сжимает мою ладонь. А у меня возникает ощущение, что тоненькая нить чего-то важного вот-вот оборвется.
— Завтра... нет…, послезавтра, — я смотрю в лицо парня. — В десять вечера на заброшенной мельнице. Со стороны Комсомольской в заборе есть дыра. Встретимся там.
— Ты реально придешь? — он с недоверием выгибает бровь.
— Да.
Парень чуть наклоняет голову, подает мне знак — согласие.
Ника уже тащит меня прочь, громко топая босоножками. А я чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.
Я не оборачиваюсь. Не могу. Если обернусь, то не уйду.