Парень стоит спокойно, не шевелится. Но его энергетика, словно оголенный провод: гудит в воздухе, касается кожи, заставляет сердце стучать громче, чем надо.
Я слышу его дыхание. Ровное и размеренное. И от этого становится только хуже.
Потому что я пипец как нервничаю. Я — комок из страха, из интереса и из необычного ощущения, от которого хочется одновременно отступить и шагнуть ближе. Меня реально начинает колбасить.
Перед нами висит портрет. Его тень заполняет полотно, как и заполняет теперь мой разум. Глаза на картине такие же, как в клетке: темные и глубокие, с чем-то выжженным внутри.
Парень на картине смотрит в лицо своей боли, а я стою рядом с ее источником.
Молчание натягивается между нами, как струна.
И я жду. Не знаю чего.
И тут я ломаюсь от такого напряжение, сил больше нет это терпеть.
— Похож? — спрашиваю я тихо, еле двигая губами.
Он не сразу отвечает. Только чуть наклоняет голову, так, что капюшон отбрасывает легкую тень на его скулу.
— Таким ты меня видишь? — хрипло спрашивает он.
Я вздрагиваю, будто меня тронули за обнаженную кожу.
О, его голос…
Мамочки!
Низкий. С хрипотцой, будто сорванный изнутри. В этом голосе нет ласки — только гравий, только опасность улицы. Меня бросает в жар и в холод одновременно.
Я сглатываю, не отрывая взгляда от холста, и киваю:
— Да.
— Ты меня боишься?
— Да, — отвечаю почти беззвучно, но честно.
Парень продолжает не двигаться. Я чувствую, как он смотрит на меня, даже не поворачивая головы.
И вдруг — резкое движение.
Он разворачивается внезапно и без предупреждения. И я, не успев испугаться, тоже поворачиваюсь к нему, чисто на рефлексе.
И наши глаза сталкиваются.
Он смотрит в упор.
В упор!
Я замираю.
Все вокруг размывается, становится ненужным — только его темные глаза. В них не ночь. В них дыра. Бездна, в которую можно шагнуть, и уже не выбраться.
Парень не улыбается и не моргает.
Все внутри меня стягивается в плотный узел. Дышать тяжело. Словно он не просто смотрит, а проникает внутрь. Видит то, что я прячу даже от себя.
И все же... В этих глазах я улавливаю не только тьму. Я не знаю, почему, но хочу дотронуться до него, просто чтобы понять — он настоящий?