Пират тогда ничего не сказал, только на следующее утро достал эскиз.
— Хочешь? — спросил он тогда.
Я взглянул на рисунок.
На фоне темного, затянутого тучами неба — силуэт мальчика. Спина обнажена, кожа в ранах. Но из лопаток торчат не ангельские крылья, а острые, поломанные механизмы. Пружины. Стержни. Порванные провода, обвивающие позвоночник, как змея.
Они — его крылья. Сломанные, но все еще торчащие, как напоминание, что он когда-то умел летать.
В глазах мальчика ни слез, ни надежды, только воля. Перед ним — десятки воронов, которые взлетают в небо, разрываясь в черную вуаль.
И ниже латинская фраза, написанная в готическом стиле:
«Ex cineribus resurgam». (Из пепла восстану.)
Этот эскиз стал моим выстрелом прямо с сердце.
— Это ты, Артём, — тихо сказал тогда друг. — Не жертва. Не герой. А выживший.
И я кивнул.
— Делай.
С тех пор на моей спине живет тот мальчишка.
В дверь звонит колокольчик.
— Лера! — орет Пират. — У тебя там руки есть? Я занят!
В мастерскую входит его сестра. В длинном сарафане, с рюкзаком через плечо. Щеки чуть розовые, волосы растрепаны.
Она видит меня и на полсекунды ее глаза светятся, а потом она тушит этот свет.
— Привет, — выдыхает девчонка, ставя папку на стойку.
— Чё это? — спрашивает Пират, вытирая руки полотенцем.
— Афиши выставки. Я участвую, как и половина нашего потока. Если хочешь, повесь в зале. Может, кто-то из клиентов придет.
Пират хмыкает, а я медленно поднимаюсь и подхожу ближе. Просто взглянуть от скуки.
И вдруг…
На одной из афиш изображен странный и тревожный рисунок. Сломанные линии, цвет зеленый, ядовитый, тянущий за собой.
Подпись в углу: А. Ермолова.
Дыхание сбивается.
— Где будет выставка? — хриплю я.
Лера моргает.
— В фойе универа. Она будет открытая, так что любой может прийти.
ГЛАВА 13