Она вздрагивает, пытается вырваться.
— Имя девчонки, что была с тобой? — строго цежу я.
— Отпусти! Ты псих! — срывается она.
— Имя! — рявкаю.
Она смотрит в мои глаза, и замирает на долю секунды.
— Аня.
Холодок по позвоночнику.
— Фамилия?
Молчание. Секунда. Две.
— Ермолова.
Я ослабляю хват. Девчонка тут же выдергивает руку и мгновенно отскакивает назад.
— Придурок! — бросает через плечо и исчезает в людском шуме.
А я стою. Один.
Аня Ермолова. Ты станешь моей!
ГЛАВА 12
В тату-мастерской привычно пахнет краской, антисептиком и сигаретным дымом. Мир замедляется. Здесь всегда так, словно за стенами все исчезает.
Пират сидит за стойкой, перебирает иглы. На нем старая футболка с чуть заметной дыркой на плече, музыка еле слышно хрипит из колонки.
— Живой, значит, — усмехается Пират, даже не оборачиваясь ко мне. — Слышал, ты ему челюсть вынес.
Я молчу и только качаю головой.
— Холодный чай в холодильнике, — бросает друг, все так же увлеченно занимаясь своим делом.
Топаю к старенькому холодильнику, открываю скрипучую дверь. Пластиковая бутылка с липкой этикеткой, делаю глоток, и ледяная жидкость разливается по горлу. В гортань будто сотни иголок вонзаются. Все равно лучше, чем пустота внутри.
Сажусь в свое любимое потрепанное кресло. Под ногами разбросаны тату-журналы, какие-то распечатки. Мастер творил…
Пялюсь в потолок, где люминесцентная лампа гудит и бьет по глазам.
Мы с Пиратом не говорим, и в этом самый кайф. С ним не надо строить из себя кого-то. Не надо объяснять, почему я сижу здесь, а не в тухлой комнате, которую снимаю. Почему я с разбитыми костяшками. Почему злой.
Он не лезет, а у меня под кожей все зудит.
Имя. Только имя.
Аня Ермолова.
Как будто мир сжал его в кулак и запихнул мне в глотку. Вырвать не могу, проглотить тоже.
— Почему ты решил выиграть этот бой? — вдруг спрашивает Пират.