Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

© Mark Buchanan, 2013

© Ильина Н., перевод на русский язык, 2014

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Предисловие

Британский историк Эдвард Халлетт Карр однажды сказал, что ничто не вызывает такого интереса к истории, как революция. Можно развить эту мысль и отметить, что глобальный экономический кризис, как ничто другое, способствует мощному всплеску интереса к тому, что лежит в основе мистической турбулентности финансовых рынков и экономической жизни. За время, прошедшее с начала финансового кризиса 2007–2008 годов, я прочел, наверное, два или три десятка книг на эту тему, многие из которых были весьма информативными, а также забавными и, конечно, приводящими в бешенство, например «The Big Short» («Большая игра на понижение») Майкла Льюиса, «Whoops!» («Упс! Почему каждый должен всем и никто не может платить») Джона Ланчестера или «Fool’s Gold» («Золото дураков») Джиллиана Тетта. Все эти книги посвящены исследованиям природы мировой финансовой системы, ее изменениям за последние годы и тому, как за десять предшествующих кризису лет различные стимулирующие меры побуждали финансовые институты и простых граждан принимать на себя огромные риски. В этих книгах рассматривались также психологические и институциональные факторы, которые вызывали всеобщую слепоту перед лицом надвигающегося кризиса, пока он наконец не развернулся во всю свою мощь.

И во всех этих книгах не хватало одного – экспертизы особенностей превалирующей экономической концепции, идейной атмосферы современной экономической теории, которая заставила бы многих людей поверить, что бурная четырехсотлетняя история экономики и финансов, история, почти целиком состоящая из кризисов и крахов, подводит нас к концу эры саморегулируемых рынков и стремления к «равновесию». Я написал эту книгу, желая заполнить этот пробел, а также чтобы детально изучить конструктивные идеи, направленные на создание более реалистичного и естественного понимания экономических систем.

В современной экономической теории много места уделяется математике. Экономисты, которых часто обвиняли в «зависти к физикам», стали активно использовать математику, чтобы обеспечить своей области тот же престиж и кажущуюся определенность, которые присущи (иногда) физике и другим естественным наукам. Мне кажется, что это вводит в заблуждение. Если теоретики экономики пытались имитировать физику, то они делали это, я бы сказал, исходя из ложного и искаженного представления о физике. Эта книга посвящена изучению того, как наиболее естественным образом можно использовать некоторые идеи и концепции, взятые из физики, для понимания принципов функционирования экономических и финансовых систем. Конечно, гораздо важнее то, что они могут помочь исправить опасное представление о том, что рынки являются стабильными и саморегулирующимися системами.

Многие ученые оказывали мне щедрую помощь в доработке идей, представленных на следующих страницах; я перечислил их в разделе «Благодарности».

Глава 1

Иллюзия равновесия

Как и многие другие города, расположенные на огромных равнинных просторах Среднего Запада США, Оверленд-Парк, штат Канзас, не понаслышке знаком с экстремальными погодными явлениями. Каждый год весной и в начале лета теплый, влажный воздух, пришедший от Мексиканского залива, проникает сквозь слои холодного воздуха и преодолевает Скалистые горы. Физики «из народа» часто об этом говорят так: «теплый воздух поднимается наверх», и в данном случае это находит вполне практические воплощение: гравитация заставляет обширные потоки более легкого теплого воздуха подниматься, проходя через более холодные слои, на высоту до 16 км. Это первый ингредиент рецепта приготовления атмосферного стихийного бедствия. Второй – приземные ветры, дующие на север и с запада, которые заставляют воздушные потоки раскручиваться, подобно турникету. В результате несколько миллиардов тонн влажного теплого воздуха приходят в движение, создавая почти идеальные условия для возникновения мощных торнадо. При этом некоторые из них достигают полутора километров в диаметре и скорости ветра до 600 км/ч.

Большинству из нас торнадо кажется нелепым, неестественным и, безусловно, ненормальным явлением. Тем не менее только в одном штате Канзас оно возникает сотни раз за год, что объясняется обычными для данного региона атмосферными процессами. Другими словами, это лишь форма проявления процессов, протекающих в атмосфере, когда одно событие является следствием другого, приводя затем к возникновению третьего, и вскоре небо меняет свой привычный цвет и обрушивает на землю разрушительный торнадо. Переходя на более профессиональный язык, мы могли бы сказать, что атмосфера склонна к проявлению того, что ученые называют «положительной обратной связью», последствия которой нам трудно себе представить.

Возможно, вам уже приходилось сталкиваться с данным термином. Понятие положительной обратной связи издавна используется в научных работах для описания процесса, при котором небольшие изменения, происходящие в конкретной системе, могут усиливаться и приводить к гораздо более значительным последствиям. Эта концепция широко применяется при обсуждении проблемы глобального потепления. Таяние ледников превращает белый лед в голубую воду, при этом обратно в атмосферу отражается меньше солнечного света, и это может вызывать ускорение процесса планетарного потепления. Проявления последствий положительной обратной связи описаны в таких дисциплинах, как психология, биология, электроника, физика, информатика, и во многих других. Тем не менее, несмотря на общее признание этой концепции, мы не можем похвастать успехами, когда дело доходит до оценки степени ее воздействия.

Возьмите 1 тыс. долл. и вложите эти деньги в какой-либо инвестиционный инструмент, приносящий доход, скажем, в размере 10 % годовых. Сохраняйте эту инвестицию на протяжении 30 лет, каждый раз добавляя к ней получаемые проценты. Сколько вы получите в итоге? Десять процентов от 1 тыс. долл. дают нам 100 долл., поэтому вы можете предположить, что сумма инвестиции должна увеличиваться ежегодно на 100 долл., или около того. Таким образом, за 30 лет общий прирост составит примерно 3 тыс. долл., что с учетом первоначально вложенной суммы дает нам 4 тыс. долл. Конечно, поскольку сумма инвестиции постепенно возрастает, вы будете получать каждый год 10 % от все более увеличивающейся суммы, поэтому вы можете рассчитывать, что получите немного больше, чем 4 тыс. долл. Не прибегая к помощи калькулятора, вы могли бы предположить, что итоговая сумма составит 5 или 6 тыс. долл. Возможно, ваша интуиция подскажет вам, что речь может идти даже о 10 тыс. долл. Однако человеческая интуиция не в состоянии тягаться с математикой. На самом деле через 30 лет сумма инвестиции составит немногим более 20 тыс. долл. Количественный рост, подпитывая сам себя, ускоряет процесс накопления сильнее, чем вы могли бы ожидать.

Данный пример иллюстрирует не только отношение к деньгам, он значительно шире, он показывает нам особенности человеческого мышления и объясняет, почему мир так часто нас удивляет.

Человеческий мозг плохо приспособлен для того, чтобы представить, какими могут быть последствия положительной обратной связи. Возьмите лист бумаги и сложите его пополам, затем еще раз пополам и так еще 30 раз. Впрочем, не тратьте свое время. Вы все равно обнаружите, что не можете это сделать, поскольку, если бы вам это удалось, вы получили бы свернутый лист толщиной около 100 км. Договоритесь со своим другом, что сегодня он даст вам одно яблоко, завтра два яблока, послезавтра – четыре, и так далее, каждый раз удваивая количество яблок на протяжении месяца, в котором 31 день. Вам придется арендовать огромный склад, поскольку за один только последний день месяца вы должны будете получить более двух миллиардов яблок. В этом и проявляется сила положительной обратной связи: каждый шаг не только приводит к увеличению количества, но и ускоряет сам процесс роста, что приводит к последствиям, далеко превосходящим наши самые смелые ожидания.

Положительная обратная связь имеет гораздо большее значение, чем нам кажется, поскольку в той или иной форме именно она лежит в основе практически всего, что делает наш мир богатым и удивительным, изменчивым и динамичным, живым и непредсказуемым. Она проявляется в том, как из маленьких семян вырастают огромные деревья, как из одной спички возникает бушующее пламя и как отдельные клетки, делясь и размножаясь, обеспечивают жизнедеятельность человеческих существ. Она приводит к возникновению политических революций и новых религий, и именно из-за нее еще недавно чистое спокойное небо начинает быстро темнеть и рождается разрушительная стихия, такая как торнадо в Канзасе. Наш мозг не в состоянии охватить все это. Ученым-метеорологам и представителям некоторых других наук пришлось годами учиться на собственных ошибках, чтобы осознать, как и почему положительная обратная связь играет настолько важную роль в возникновении событий, которые мы не ждали.

Однако во многих областях степень влияния положительной обратной связи все еще остается непознанной. Это в полной мере относится к социологическим наукам, и особенно к экономике и финансам. Для примера давайте рассмотрим события, происходившие 6 мая 2010 года.

Четыре минуты хаоса

Город Оверленд-Парк, штат Канзас, известен не только частыми торнадо: здесь находится штаб-квартира крупной инвестиционной компании Waddell and Reed Financial. Эта фирма, основанная финансистами Кэмероном Ридом и Чоунси Уодделлом еще в 1937 году, начинала свою деятельность с продажи обувных шнурков в мелких офисах, расположенных в супермаркетах, сегодня же она управляет активами на общую сумму более 60 млрд долл. Нельзя сказать, что название этой инвестиционной компании у всех на слуху, но оказалось, что она настолько значима, что принимаемые ей инвестиционные решения смогли – с помощью положительной обратной связи – поставить под угрозу стабильность всей мировой экономики. Менее чем за пять минут.

Весной 2010 года инвестиционный фонд под управлением Waddell and Reed вложил значительные средства во фьючерсные контракты на фондовый индекс S&P 500. Покупка такого фьючерсного контракта означает, что вы соглашаетесь купить S&P 500 не прямо сейчас, а в определенную дату в будущем. При этом цена контракта устанавливается сегодня. Такие фьючерсы представляют собой одну из простейших разновидностей «производных» финансовых инструментов в том смысле, что их стоимость является производной от стоимости какого-либо иного актива, в данном случае от значения фондового индекса S&P 500. Если значение данного индекса растет, то соответствующим образом поднимается и стоимость фьючерса. Компания Waddell and Reed активно использовала эти фьючерсы в качестве инструмента для хеджирования[1] своих вложений в другие активы. Их стратегия выглядела вполне успешной, но лишь до тех пор, пока в начале мая финансовые власти Греции не признались (под давлением), что уровень государственного долга страны значительно превышает лимит, установленный Европейским центральным банком. Неожиданно для большинства экспертов европейские и международные банкиры столкнулись с необходимостью найти способ спасти Грецию от дефолта, поскольку под угрозу было поставлено будущее всего европейского валютного союза. Это вызвало беспокойство у инвесторов. С момента открытия рынка и до полудня 6 мая акции, входящие в фондовый индекс Dow Jones Industrials, упали в цене на 2,5 %.

В 14:32 компания Waddell and Reed, обеспокоенная тем, что европейские проблемы начали распространяться на США, попросила брокера из Barclays Bank продать купленные ранее фьючерсы на фондовый индекс. Используя специальную компьютерную программу, брокер начал продажу так называемых мини-фьючерсов на сумму 4,1 млрд долл. Поскольку массовая продажа активов вызывает снижение их биржевых котировок, специальная компьютерная программа для ведения биржевой торговли была настроена таким образом, чтобы осуществлять сделки осторожно, небольшими пакетами, растянув процесс продажи на всю торговую сессию. Примерно в течение первых десяти минут после запуска программы все шло нормально. Но в 14:41 произошло что-то, повлекшее взрывную цепь дальнейших событий. «Скальперы» – трейдеры, чьи компьютеры проводят тысячи сделок в секунду, – скупили бо́льшую часть проданных Waddell and Reed контрактов. Многие из этих трейдеров выступали в качестве «маркет-мейкеров»: их компьютерные торговые системы были настроены покупать и продавать биржевые инструменты в любой момент, зарабатывая прибыль на малейших колебаниях котировок. Однако, судя по данным о сделках, совершенных в течение того дня, эти компьютерные программы, похоже, приобрели слишком много фьючерсных контрактов, превысив запланированные трейдерами лимиты. Поэтому в 14:41 одна из таких программ, следуя заложенному в ней алгоритму, начала агрессивные продажи, в результате чего цена фьючерсов начала отвесное падение.

Это привело к возникновению положительной ответной реакции, выразившейся в полностью автоматическом реагировании на происходящее компьютерных торговых систем других трейдеров. Начавшееся массовое закрытие торговых позиций обвалило котировки мини-фьючерсов более чем на 3 % всего за четыре минуты. Но это был только первый акт разворачивающейся драмы.

Паника, возникшая на рынке фьючерсов, сработала как детонатор, запустивший второй акт – обвал на рынке акций. Участники рынка акций быстро заметили внезапное падение котировок на рынке фьючерсов и в погоне за быстрой прибылью ринулись покупать разом подешевевшие фьючерсы, одновременно продавая эквивалентное количество базовых акций[2]. По сути, в этот момент фьючерсы на индекс S&P 500 за пять месяцев до их исполнения можно было купить, заплатив лишь часть реальной стоимости базового индекса. Поэтому, не тратя времени на размышления о том, будет ли фондовый индекс в оставшиеся пять месяцев расти или падать, инвесторы начали избавляться от имеющихся в их портфелях акций и приобретать дешевые фьючерсы. Через несколько минут объем торгов увеличился настолько, что сработала автоматическая защита в компьютерной системе Нью-Йоркской фондовой биржи и других торговых площадок. Торги были приостановлены. Цены акций ушли в свободное падение, поскольку продавцы не могли найти ни одного покупателя на свои бумаги. Такие «голубые фишки», как акции компании Procter & Gamble, всего за три с половиной минуты потеряли треть своей стоимости. Цена акций Accenture прошла весь путь и опустилась до величины менее цента за акцию. В целом биржевой индекс Dow Jones Industrial Average потерял 9,2 % своей стоимости в течение нескольких минут – самое серьезное падение за такой короткий промежуток времени в истории.

Затем рынки почти так же быстро восстановились, и закрытие торгов по большинству акций и по индексу Dow происходило почти на тех же уровнях, которые наблюдались в начале дня. Все, что произошло в этот день, можно было сравнить с попаданием реактивного лайнера в глубокую воздушную яму, когда вследствие разрушительной турбулентности он теряет около километра высоты, а затем вновь набирает ее и ложится на прежний курс.

Что же случилось? В последующие дни и недели после этого «молниеносного падения» широкое распространение получила версия компьютерной ошибки или возможного случайного нажатия кем-то из трейдеров не на ту клавишу, в результате чего была совершена ошибочная сделка. В статье, опубликованной на сайте CNBC, рассказывалось, что, по слухам, кто-то вместо клавиши «m», обозначающей миллионы, случайно нажал клавишу «b», отправив таким образом на продажу миллиарды акций Procter & Gamble (хотя, как заметил один из блогеров, трейдер должен был иметь очень толстый палец причудливой формы, чтобы вместо клавиши «m» нажать клавишу «b», не касаясь при этом расположенной между ними клавиши «n»). Высказывалось и опасение, что все произошедшее стало результатом продуманной игры некоего финансового супергения, который манипулировал рынком и вызвал искусственный крах систем автоматической торговли ради извлечения собственной финансовой выгоды.

В ходе расследования, проводившегося Комиссией по ценным бумагам и биржам в течение следующих пяти месяцев, не было найдено никаких доказательств, подтверждающих правильность какой-либо из представленных версий. В результате детального изучения огромного массива данных, касающихся всех сделок, проведенных в тот день на различных рынках, удалось установить следующее: отправной точкой рыночного безумия, скорее всего, послужила сделка с фьючерсами, совершенная компанией Waddell and Reed. Окончательная версия доклада[3] под названием «Выводы о событиях на рынках 6 мая 2010 года», подготовленная совместно Комиссией по ценным бумагам и биржам и Комиссией по торговле товарными фьючерсами, содержала описание очень сложного набора событий, которые тем не менее легко вписываются в концепцию положительной обратной связи. События развивались в два или, возможно, в три основных этапа и, как это всегда происходит при наличии положительной обратной связи, привели к значительно более масштабным последствиям, чем можно было бы ожидать.

Но, пожалуй, самое интересное в этом докладе – тот факт, что в нем ни разу не упоминаются слова «обратная связь» или «нестабильность», в нем нет никаких аналогий с процессом образования торнадо в атмосфере, да и вообще нет намеков на самовоспроизводящиеся процессы любого рода. Как ресторанный критик, описывающий роскошное блюдо, не упоминая его вкус, консистенцию или цвет, Комиссия по ценным бумагам и биржам в своем докладе пыталась описать воздействие положительной обратной связи на рынки без упоминания о самой концепции. Это указывает на слабость превалирующих в наши дни подходов к пониманию рынков и других экономических систем.

В докладе Комиссии по ценным бумагам и биржам не используется уместное и естественное в данной ситуации понятие положительной обратной связи по двум причинам. Во-первых, это противоречило бы одной из главных целей доклада: успокоить пострадавших инвесторов, объяснив им, что данное событие – необычный и исключительный уродливый эпизод, который вряд ли когда-нибудь повторится. (Вместе с тем можно привести примеры молниеносных падений, которые происходили и после публикации данного доклада, хотя они и не были столь масштабными; 23 марта 2012 года цена акций компьютерного гиганта корпорации Apple снизилась на 9 % в течение пяти минут, а затем практически восстановилась к закрытию торгов того же дня.) Инвесторы хотели бы услышать, что данное событие явилось следствием действий некоего злоумышленника, который заработал на этом миллионы, но в конечном итоге был выявлен и арестован. Или, по крайней мере, они хотели бы узнать, что причиной произошедшего являлась крупная сделка и стечение случайных обстоятельств, повторение которых в будущем маловероятно. Такие объяснения разом снимают все проблемы. Если же для объяснения рыночных событий вы будете проводить аналогии с природными явлениями, говорить о влиянии обратной связи и нестабильности, вы вряд ли сможете успокоить и обнадежить инвесторов. Даже в том случае, если ваша версия будет гораздо ближе к истине.

[1] То есть страхования путем компенсации одних инвестиционных рисков другими, противоположными. – Прим. пер.

[2] Это стало ясно из последовавших за крахом 6 мая 2010 года событий. Kirilenko A. et al. «The Flash Crash: The Impact of High Frequency Trading on an Electronic Market». Доступно по ссылке http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstractid=1686004

[3] Report of the Staffs of the CFTC and SEC to the Joint Advisory Committee on Emerging Regulatory Issues. «Findings Regarding the Market Events of May 6, 2010» (доклад штабов CFTC и SEC для Объединенного консультативного комитета по вопросам регулирования, 30 сентября 2010 года).