Я впитываю каждое его слово, и вдруг всё встает на свои места.
— Вот почему ты так и не назначил дату релиза, — тихо говорю я. — Ты до конца не уверен, что вообще собираешься выпускать музыку.
Он отворачивается к окну, сжимая челюсть.
— Я думал выпустить всё анонимно, — говорит он. — Но к черту это. Если уж идти, то по-настоящему. Я не собираюсь лишать себя сцены. Иначе какой вообще смысл? Выступления — это связь. Я видел ее, чувствовал столько любви. Это что-то нереальное. Именно там я буду с ними. Именно там они получат меня целиком. — Он поворачивается ко мне. — Я ни за что от этого не откажусь.
— Истон, ты не можешь позволить…
— А разве не могу? — перебивает он, и в голосе проступает тревога. — Я прошел через самые страшные вещи рядом с родителями. Видел, как люди, которых я люблю, ломаются под давлением. Слишком рано хоронил близких друзей семьи. Год за годом наблюдал, как те, кто рядом, разрушают свои отношения из-за неуверенности и страха.
Я пытаюсь понять, о ком именно он говорит. Он снова смотрит на меня и его лицо полно напряжения.
— Слава — мой самый большой страх, Натали.
Не в силах сдержаться, я тянусь и сжимаю его ладонь, пока он снова смотрит сквозь лобовое стекло. Несколько минут мы молчим. Потом он поворачивается ко мне.
— Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент. Прямо здесь. Прямо сейчас. Только ты и я — в гребаном внедорожнике, едем неизвестно куда. — Он смотрит на меня пристально. — Пообещай, что запомнишь.
Забыть это было бы сложно, но я всё равно отвечаю:
— Обещаю.
Он переворачивает мою руку и медленно проводит пальцем по ладони, по спине пробегает дрожь.
— Теперь мне интересно, как ты посмотришь на «Звездную ночь», когда увидишь ее снова. — Его взгляд становится исследующим. — Ты увидишь шедевр или психическое расстройство?
— Честно? Не знаю. Наверное, и то и другое.
Он сжимает мою ладонь и отпускает.
— Иногда я чувствую себя до ужаса простым. Это даже больно.
— Ты не простой, — отвечаю я без раздумий. — Я знаю тебя меньше суток, и ты — кто угодно, но не простой.
— А ты утомительная. Всё, закончили?
— Нет. — Я поддеваю, пытаясь разрядить атмосферу. — Так какие яйца ты любишь на завтрак?
Он молчит так долго, что я уже не уверена, услышал ли он меня вообще или просто перестал слушать.
— Прости, это было неуместно. Извини, — говорю я, и как раз в этот момент он наконец откликается.
— Джоэл со мной с тех пор, как ему исполнилось двадцать два, — бормочет он рассеянно, будто проговаривая мысли вслух. — Практически всю мою жизнь.
— Видно, что вы очень близки.
— Слава богу, — отзывается он. — Я его люблю.
Эти слова слетают с его губ так легко и естественно, что у меня внутри становится тепло, и я невольно выдыхаю.
Он видимо замечает, как у меня в голове крутятся мысли.
— Что?
Я качаю головой, но он не отстает.
— Скажи.