— Грейс, я...
Триггер дёргается вправо, уши навострены. Я вскидываю голову — мой жеребец больше не привязан и уже мчится вниз к дому.
— Ах ты ж… Придурок. Если поранится — Хаддо меня живьём сожрёт.
— Похоже, поедешь со мной, ковбой, — глаза Грейс сверкают озорством.
— Похоже на то, красавица.
Она вынимает ногу из стремени. Я засовываю свою и взмываю вверх, садясь позади седла. Грейс прижимается ко мне. И, несмотря на жару и беглого жеребца, — это просто... идеально.
— Любой повод обнять меня, да, Макки-бой?
Я замираю от этого проклятого прозвища, которое упорно использует Лоусон. Со следующим вдохом я втыкаю пальцы ей в рёбра.
— Прости! — она хохочет, изворачивается, пытаясь уйти от щекотки. — Пожалуйста, хватит!
Я обхватываю её бока, позволяя пальцам скользнуть чуть выше, под грудь.
— Повторяй за мной, Грейс Уэстон.
Она кивает, пытаясь унять дыхание.
— Я никогда-никогда больше не буду называть Макинли по прозвищу, — диктую я.
Она повторяет каждое слово, точь-в-точь, копируя моё монтанское растягивание.
Я прикусываю её мочку уха. Она поворачивается, берёт моё лицо в ладони и произносит.
— Пока смерть не разлучит нас.
Она подмигивает, разворачивается и берёт поводья. Мы пускаем лошадь в лёгкий галоп в сторону дома. Я обнимаю её, прижимаясь крепко, и в тишине шепчу молитву небесам — с надеждой, что где-то там, наверху, Баттерс в порядке. И впервые за долгое время позволяю себе отпустить вину, которую тащил за собой с того самого дня.
Ваниль и персики окутывают меня, пока Грейс ускоряет шаг Триггера.
Она — мой покой.
Тот самый элемент в моей жизни, что держит меня на земле.
Иногда — потому что я не вижу будущего без неё.
Иногда — потому что ей нужно, чтобы я был сильным.
Иногда — потому что это и то, и другое.
Я никогда не смогу отплатить ей за то, что она вернула меня к жизни.
Она — мой дом.
И я отдам каждый свой вдох, чтобы быть её.
Поводья свободно болтаются в её руке, пока мы шагом идём в сторону дома. Триггер, вспотевший, с пеной на холке, получил передышку — по распоряжению своей обожаемой возлюбленной. Эти двое действительно созданы друг для друга. Бедный старина, он же с ума сойдёт от тоски, когда у неё появится своя лошадь, и ему снова придётся таскать меня.
— Ты никогда не хотел чего-то другого? Жить в другом месте? — спрашивает она, глядя вдаль, где солнце опускается за горизонт, озаряя шелестящие травы золотым светом. Мы идём сквозь это сверкающее море. Я не отвечаю слишком долго, и её взгляд находит меня.
— Не особо. Армия была планом Б.