Руби внимательно изучает меня. Я борюсь с жаром, поднимающимся под её взглядом. Так вот кому видны мои синяки.
— Лу, разве не осталось то место у Макинли? — спрашивает Руби.
Они обмениваются взглядом, и Луиза выпрямляется, её лицо озаряет доброжелательная улыбка.
— Верно. Мы как раз ищем помощницу на другом участке — что-то вроде сиделки и домработницы. Ты была бы идеальной. Трое уже не подошли. Управляющий, он… ну, своеобразный.
У Руби расплывается хитрая улыбка.
— Почему? Что с ним не так? — Я оглядываюсь между ними.
Руби сдерживает смешок и сжимает мою руку.
— После несчастного случая он стал немного ворчливым. У него проблемы с подвижностью, поэтому и нужна помощница, которая будет жить на месте. Уверена, ты справишься.
Я прошла слишком долгий путь, чтобы разворачиваться. После Джоэла мне точно не страшен никакой «ворчун». Судя по всему, он вообще не в состоянии причинить вред. И, в конце концов, это куда лучше, чем ночевать в Блю.
— Конечно. Когда я могу начать?
Луиза светится от радости.
— А как тебе завтра?
Глава 4
Мак
Никаких больше сиделок. Ни одной. Всё. Хватит с меня. Последняя вообще хотела разрезать мне мясо, как будто я двухлетний ребёнок. Я и сам справлюсь. Мне не нужна чёртова нянька.
Как по заказу — хлопает входная дверь. Ма вернулась.
Я хватаю корзину с бельём одной рукой, другой опираюсь на столешницу, развешиваясь всем весом на здоровом бедре. Начинаю закидывать грязные вещи в машинку. Край корзины больно впивается в грудь — она держится у меня на боку, в крайне неустойчивом положении.
Левый костыль скользит в сторону. Я теряю равновесие, стоя на одной ноге, и он грохочет об пол в метре от меня.
Чёрт возьми.
Я бросаю пустую корзину рядом с предателем-костылём, наклоняюсь, чтобы схватить коробку с порошком. Она выскальзывает из руки, падает и белый порошок мгновенно накрывает пол сплошным снежным покрывалом.
Святой Боже.
Опираясь на стол, я пытаюсь пройти через порошковое поле на оставшемся костыле. На втором шаге он проскальзывает. Я взмахиваю руками, и в следующий миг лечу на пол — прямо на больное бедро.
— Ах, чтоб тебя, мать твою… — шиплю сквозь зубы. — Да чтоб тебе в аду шесть воскресений подряд!
Запах порошка разъедает нос, а сам он прилипает к ладоням, теперь уже липким от пота. Он липнет к ногам, покрывает мои тёмно-синие шорты призрачной пылью. Наверное, я буду вонять этим порошком ещё неделю. Как будто вывалялся в нём с головой. Я стону и закрываю глаза, опуская голову.
— Вам помочь?
Незнакомый, мягкий голос наполняет комнату.
Я распахиваю глаза. Передо мной — молодая женщина. Такая же растерянная, как я. Она смотрит то на порошок, то на корзину, то на костыли. И только тогда я замечаю, что у неё в руках — бельё.
Новая сиделка.
Я думал, если проигнорирую последнее сообщение от Ма, она поймёт, что я против всей этой затеи с сиделкой. Но, судя по тому, что в дверях прачечной стоит незнакомка, да ещё и, чёрт побери, красивая, моё игнорирование ничего не дало.
Её светло-голубые глаза скользят по мне, задерживаясь на бандажах на ноге и бедре, прежде чем остановиться на голой груди. Волосы собраны в растрёпанный пучок, губы блестят. Кроссовки — видавшие виды. Загорелые ноги, подтянутая фигура, обтянутые выцветшими джинсовыми шортами, над которыми — голубая рубашка в клетку. Я прочищаю горло.