Это целенаправленная атака.
— Отряд, — проговорил я в рацию, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У нас проблемы. Вход вскрыт, следы штурма. Давность — около двух суток. Иду внутрь на разведку.
— Твою мать, — это Молот. — Что значит «вскрыт»?
— Значит то, что значит. Решетка срезана лазером. Повсюду следы механоидов. Будьте готовы к отходу.
— Может, лучше вместе? — Рокот снова предложил то же самое, и в его голосе слышалось напряжение. — Если там засада…
— Если там засада, вчетвером мы ничего не изменим. Ждите. Я быстро.
Я посмотрел на темный провал входа. Тоннель уходил вглубь, терялся во мраке. Оттуда тянуло сыростью, затхлостью и чем-то еще — слабым, едва уловимым запахом, от которого сводило желудок.
Я знал этот запах.
Кровь. Старая, подсохшая кровь.
Глубоко вдохнул. Выдохнул. Активировал ночное видение в визоре шлема, и, дождавшись, когда мир окрасится в оттенки серого и зеленого, шагнул в тоннель.
Внутри было тихо и мертво. Только мои шаги — осторожные, приглушенные — эхом отдавались от кирпичных стен.
Тоннель был таким, каким я его помнил, но с отличиями. Влажная грязь, перемежавшаяся лужами, была тщательно взбита и перемешана многочисленными металлическими конечностями. Я присмотрелся к стенам, ища ниши, в которых раньше подметил камеры наблюдения. Нашел одну, вздохнул.
Стена оплавлена выстрелом из деструктора, на месте камеры — невнятный комок металла и пластика. Остальные, наверное, можно и не искать. Уничтожены.
Дерьмо.
Первое тело я увидел метров через пятьдесят.
Мужчина. Лежал у стены, неестественно вывернутый, будто сломанная кукла. Одежда изодрана, в груди — выжженная дыра. Снова деструктор. Автомат валялся рядом, ствол погнут, приклад расколот.
Он пытался сопротивляться. Не помогло.
Лица я не видел — мужчина лежал ничком, уткнувшись в грязь. И я если честно, был этому рад. Не хотелось бы узнать в нем кого-нибудь знакомого. Я переступил через тело и пошел дальше.
Второй труп — через десять метров. Еще один мужчина, прислоненный к стене. Этот сидел, свесив голову на грудь, руки безвольно опущены вдоль тела. На шее — глубокая рваная рана, кровь залила всю грудь, натекла лужей на пол.
Третий. Четвертый.
Чем глубже я продвигался, тем больше их становилось. Здесь был бой — короткий, жестокий, безнадежный. Защитники пытались остановить атаку, задержать штурмовую группу. Я видел гильзы на полу, следы очередей на стенах, воронку от гранаты в одном месте. Но против мехов у них не было шансов.
Не против такого количества риперов.
Передовая линия обороны. Почему они отбивались здесь, в тоннеле, вместо того, чтобы уйти в убежище, за толстые стены и массивные двери? Или они намеренно приняли бой здесь, давая остальным шанс… Шанс на что? Оборона здесь и так была выстроена неплохо, я-то помнил… Может, на эвакуацию?
Наконец, впереди показалась кирпичная стена. Тупик. Рядом с ним был вход, спуск вниз, в убежище. Массивная металлическая дверь…
Которая сейчас валялась на полу тоннеля.
Большая и тяжелая створка была сорвана с петель направленным взрывом. Ну, или сначала взорвана, деформирована, а уже потом отброшена в сторону. Сейчас это не имело значения. Я осторожно сунулся в проем. Ступени исцарапаны, покрыты многочисленными следами, перила погнуты. Чтобы выяснить, удалось ли мехам пробиться через предбанник внизу, защищенный более массивной створкой, за которой пряталось пулеметное гнездо и сопло огнемета, нужно было спуститься вниз, но что-то мне подсказывало, что ответ я уже знаю. Отсутствие активности вокруг убежища говорило об этом красноречивее любых слов. Оставалось лишь узнать — люди отбили атаку и ушли, бросив очередное убежище, как засвеченное, или…
Думать об этом не хотелось, но проверить все-таки нужно. Хотя бы для того, чтобы знать наверняка и потом не мучиться вопросами.
— Антей, у нас тут движение! — послышался голос Рокота. — Что-то быстрое, движется к тебе! Вошло в тоннель, снять не успели!
Твою мать!
И в тот же момент взвыл зуммер опасности.