— Все нормально, — я шагнул вперед, встав между ним и отрядом. — Гром, послушай. Это не то, что ты думаешь.
— Не то? — он повернул голову, посмотрел на меня. Глаза — холодные, колючие. — А что это тогда, Антей? Ты притащил сюда гребаных бойцов «ГенТека»!
— Бывших бойцов.
— Что?
— Бывших, — повторил я. — Они больше не с корпорацией. Их списали. Отправили на убой. Так же, как тебя или меня.
Гром молчал. Смотрел на меня, потом — на Рокота. На Молота. На Вьюгу. Снова на меня.
Рокот медленно шагнул вперед. Остановился в нескольких метрах от нас. Потом — демонстративно, не торопясь — снял шлем.
Показал лицо. Усталое, небритое, с темными кругами под глазами. Жест доверия, можно скать.
— Рокот, — представился он. — До недавних пор — командир оперативной группы «ГенТек». Сейчас — изгой и ренегат, внесенный в списки на уничтожение.
Гром смотрел на него. Долго, не мигая. Оценивал. Взвешивал. Решал.
— Бывший, — повторил он наконец. — Оперативная группа «ГенТек». — Покачал головой. — Ты, Антей, реально умеешь друзей заводить…
— Жизнь такая, — я пожал плечами.
— Ага. Жизнь.
Напряженная пауза. Рокот и Гром смотрели друг на друга как два хищника, столкнувшихся на нейтральной территории.
Молот за спиной Рокота переступил с ноги на ногу. Пулемет опущен, но я видел, как напряжены его плечи. Вьюга стояла неподвижно. Только глаза двигались — сканировали тоннель, отмечали позиции, просчитывали варианты. Снайпер до мозга костей.
Геллхаунд тихо заворчал. Ему не нравилось это напряжение.
— Тихо, — я положил руку ему на голову. — Все нормально.
Гром первым нарушил молчание.
— Ладно, — сказал он, опуская автомат. — Ладно. Пойдемте, чего уж там. Потом разберемся, кто кому друг, а кто враг. Не думаю, что после зачистки убежища сюда еще кого-то прислали бы. Бессмысленно.
Он развернулся и пошел к лестнице. На третьей ступеньке остановился, обернулся через плечо.
— Только псину свою наверху оставь, — бросил он мне. — А то, неровен час, пристрелит кто с перепугу. Нервы у всех на пределе.
Я посмотрел на геллхаунда. Тот смотрел на меня — преданно, вопросительно. В глазах — обида. «Опять оставляешь? Опять бросаешь?».
— Останься, — сказал я, присев рядом. Положил руку ему на голову, почесал за ухом. — Охраняй вход. Понял? Охранять.
Пес фыркнул. Недовольно, почти обиженно. Но команду принял — улегся у стены, положил массивную башку на лапы. Глаза настороженные, уши торчком. Будет охранять. И горе тому, кто попытается сунуться…
— Хороший мальчик, — я потрепал его по загривку и выпрямился.
Я обвел взглядом товарищей, и невесело усмехнулся.
— Ну что, пойдемте, что ли? Пока хозяева еще приглашают.
Не дожидаясь ответа, я поднял винтовку, забросил ее за плечо и первым зашагал к лестнице.
Глава 3
Лестница уходила вниз, в темноту, и с каждым пролетом воздух становился тяжелее. Пахло гарью, ржавчиной и чем-то еще — кислым, тошнотворным. Запах, который я уже научился узнавать безошибочно. Запах смерти.