— Опять?
— Угу.
Гром хмыкнул. Покачал головой.
— Ладно, хрен с ним. Потом расскажешь.
— Гром, что тут произошло?
Гром помрачнел. Лицо, и без того угрюмое, стало совсем темным. Тени под глазами, морщины у рта — он постарел лет на десять с тех пор, как я видел его в последний раз.
— Тоже история не из быстрых, — сказал он глухо. — Спускайся. Расскажу. Остальные тебя тоже рады будут видеть.
Я вскинул брови.
— Остальные? Все-таки кто-то выжил?
— Угу.
Короткое слово. Невеселое. Гром кивнул, но в этом кивке не было ничего обнадеживающего.
— Выжили. Те, кто со мной на вылазке были, когда все это произошло. Вернулись — а тут…
Он не договорил. Махнул рукой, обводя тоннель. Трупы. Разрушения. Все, что осталось от убежища, которое они считали домом.
— Сколько вас? — спросил я.
— Пятеро. Со мной — шестеро.
Шестеро. Твою мать… Я помнил, сколько людей было в убежище — бойцы, техники, гражданские. Женщины, которых мы вытащили с мясной станции. Дети.
Шестеро.
— А остальные? — спросил я, хотя уже знал ответ. — Север? Крон?
Гром не ответил. Просто посмотрел на меня — и в этом взгляде было все, что он не стал говорить вслух.
Я сглотнул. Кивнул.
— Понял.
Тишина. Тяжелая, давящая. Где-то капала вода, мерно, монотонно. Геллхаунд тихо вздохнул, ткнулся носом мне в ладонь.
— Ладно, — Гром качнул головой в сторону лестницы. — Давай вниз. Нечего тут маячить. Поделимся информацией, так сказать.
— Не вопрос. — Я сделал шаг к лестнице, потом остановился. — Только это… Тут со мной еще люди. Друзья. Они снаружи, овраг пасут. Волнуются, наверное. Я позову?
Гром посмотрел на меня. Долго, оценивающе. Прищурился.
— Друзья, — повторил он. — У тебя прямо день сюрпризов, Антей. Сначала собака-убийца, теперь друзья какие-то…
— Ну, так получилось.
— Сколько их?
— Трое.
— Кто такие?