Я шел осторожно, держась ближе к укрытиям, готовый в любой момент прыгнуть в сторону. Периодически я останавливался, прислушивался. Ничего. Только ветер шуршит в сухой траве да где-то далеко, за развалинами, каркает ворона. Одинокий, тоскливый звук, от которого становилось еще тревожнее.
До оврага оставалось метров пятьдесят, когда я заметил первую странность.
Куст у края склона. Обычный куст — какая-то колючая дрянь, названия которой я не знал. Он был примят, несколько веток обломаны, словно по нему прошлось что-то тяжелое. Я присел рядом и осмотрел повреждения. Хм.
Я, конечно, не эксперт, но, кажется, повреждениям пара дней, не больше. Срезы еще не успели потемнеть, на сломах — капли засохшего сока.
И следы. На земле, рядом с кустом — глубокие отпечатки. Не человеческие. Слишком большие, слишком тяжелые. С очень характерной конфигурацией.
Рипер.
Твою мать.
Я выпрямился и внимательно посмотрел на овраг, в глубине которого скрывался дренажный коллектор, ведущий к входу в убежище. Неужели сбылись мои мрачные пророчества? Неужели механоиды отыскали-таки убежище выживших? Так далеко от Москвы, так далеко от базы… Если твари оказались здесь, значит, шли они сюда целенаправленно. Случайный патруль сюда не забредет. Так что…
Ладно. Нечего каркать, надо сначала посмотреть все своими глазами.
— Продолжаю движение, — пробормотал я. — Симба, максимальная бдительность. Докладывай о любых аномалиях.
— Принял, шеф.
Я подошел к краю оврага и начал спуск.
Склон был таким же, как я помнил. Крутой, осыпающийся, поросший жестким колючим кустарником. Приходилось хвататься за ветки, за корни, за выступающие камни. Под ногами съезжала влажная глина, мелкие камешки катились вниз, звонко стуча друг о друга. Вот только теперь я видел следы, даже не присматриваясь. Много следов. Они шли от склона к коллектору, протоптав вниз целую дорожку, оставив после себя сломанные кусты и вывороченные булыжники. Сердце заныло. Дерьмо. Кажется, я уже знаю, что увижу, когда дойду до места. Твою мать, ну как так-то?
Здесь был не один случайный рипер, заблудившийся в ближнем Подмосковье. Не два. Здесь прошел отряд. Штурмовая группа.
Достигнув дна оврага, я замер, прислушиваясь. Тишина. Только капает где-то вода да шуршит ветер в зарослях наверху.
— Симба, повторное сканирование. Расширенный радиус.
— Выполняю… Биосигнатуры в радиусе двухсот метров — отсутствуют. Механоиды — не обнаружены. Шеф, я не фиксирую никаких признаков присутствия — ни человеческого, ни механического — в данной локации.
Никаких признаков.
Ни часовых. Ни патрулей. Ни даже крыс, которые обычно шныряют по таким местам.
Пусто. Мертво.
Внутри что-то сжалось — холодный комок под ребрами, знакомое ощущение надвигающейся беды. Я знал это чувство. Оно приходило перед засадами, перед катастрофами, перед моментами, когда мир переворачивался с ног на голову. И оно редко обманывало.
Я двинулся к коллектору.
Медленно, осторожно. Каждый шаг выверен, каждое движение просчитано. Винтовка у плеча, палец на спусковой скобе. Готов открыть огонь в любую секунду. Скорее всего, можно было уже так не напрягаться — что бы тут ни произошло, я уже опоздал. Но рефлексы из тела не выбить. Ну и всегда лучше перебдеть. Целее будешь.
Через пару сотен метров я вышел к входу в тоннель, и остановился, выругавшись.
— Антей, что там у тебя? — послышался в рации голос Рокота.
— Сейчас, погоди… — пробормотал я в ответ.
Решетка была сорвана.
Нет, не просто сорвана — срезана. Я видел края — оплавленные, гладкие, будто кто-то провел по металлу раскаленным ножом. Лазер. Кто-то аккуратно срезал толстые прутья, которые должны были выдерживать серьезную нагрузку, согнуты, как пластилин.
М-да.
Это не случайный рейд. Не патруль, наткнувшийся на убежище по ошибке.