– Я с ней! – хрипло сказала она. – Я… я с ней!
Её голос сорвался на последнем слове.
Артём остановился, повернулся к ней. Он видел такие лица тысячи раз. Они все разные, но в страхе у них одна и та же кожа – натянутая, тонкая.
– Мы делаем всё возможное, – сказал он ровно. – Сейчас важно, чтобы вы были здесь. Мы выйдем к вам.
Он не обещал. Никогда не обещал. Но он говорил так, чтобы человек мог дышать хотя бы минуту.
Женщина схватила его за рукав. Резко, отчаянно. Это прикосновение должно было бы раздражать. Но Артём почувствовал только тяжесть. И ту же трещину внутри.
– Она не может умереть, – прошептала мать. – Она… она только… у неё ребёнок…
Артём аккуратно убрал её руку. Не грубо. Почти нежно. В этом жесте было что-то, что он сам бы не признал.
– Мы сделаем всё, – повторил он. И пошёл дальше.
В реанимации воздух был плотнее. Здесь пахло не только антисептиком – здесь пахло ожиданием, страхом, металлом. Мониторы пищали громче, голос врача звучал жёстче. Вера этого не слышала – она была далеко. И всё же Артём почему-то снова подумал о ней. О её фразе: «не обещать». О её понимании ожидания.
Пациентку переложили на койку. Анестезиолог быстро проверял показатели. Савва появился у двери, ещё на ходу натягивая перчатки, лицо собранное, но в глазах – вопрос.
– Что у нас? – спросил он.
Артём подошёл ближе. Женщина открыла глаза на секунду. Взгляд был мутный, но живой. Она попыталась что-то сказать, но воздух застрял в маске.
– Слушайте меня, – сказал Артём тихо, наклоняясь. – Вы в безопасности. Мы сейчас сделаем всё быстро.
Он говорил не столько ей, сколько самому себе. Потому что трещина внутри расширялась.
Савва посмотрел на монитор.
– Давление падает. Идёт нестабильность. Нужно быстро на КТ, но…
– Мы не успеем, если она уйдёт в остановку, – сказал Артём.
– Тогда в операционную напрямую? – спросил Савва.
– Нужна визуализация, – отрезал Артём. – Нужна точка расслаивания, иначе мы будем работать вслепую.
Савва напрягся.
– Артём, времени нет. Мы можем потерять её прямо здесь.
Это была разумная фраза. Медицински верная. Но она попала в ту самую трещину – и стала клином.
Артём почувствовал, как по коже прошёл холод. Как будто кто-то открыл дверь в прошлое и впустил туда сквозняк.
– Не учи меня, – сказал он.
Голос прозвучал резче, чем он хотел. В комнате стало тише на секунду – персонал почувствовал изменение температуры.
Савва поднял брови.
– Я не учу. Я предлагаю вариант.
– Варианты предлагаются до того, как пациент умирает, – сказал Артём, и в этом слове «умирает» было слишком много личного.
Савва сжал губы.