– Я видел, как вы смотрели на неё, – продолжила Вера. – Не как на пациентку. Как на кого-то, кого нельзя потерять.
– Я смотрю так на всех, – сказал он.
– Нет, – сказала она. – Не так.
Он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не разрушилось – сдвинулось.
– Вы боитесь не ошибки, – сказала Вера. – Вы боитесь повторения.
Он замер.
– Не говорите о том, чего не знаете, – сказал он глухо.
– Я знаю, что вы живёте в систоле, – ответила она. – Постоянно. Не позволяя себе паузы. А без паузы сердце умирает.
Он закрыл глаза. Всего на секунду. Но этого было достаточно, чтобы она увидела.
– Уходите, – сказал он тихо.
Это было не приказом. Просьбой.
Вера не сразу ответила. Потом кивнула.
– Я уйду, – сказала она. – Но вы должны знать: вы не обязаны не ошибаться. Вы обязаны быть честным с собой.
Она развернулась и пошла прочь. Медленно. Не оглядываясь.
Артём остался стоять в коридоре, чувствуя, как сердце в груди впервые за долгое время сбивается с ритма.
И где-то между ударами появлялась пауза.
Опасная.
Живая.
После того как Вера ушла, коридор не стал пустым – он стал чужим.
Артём чувствовал это кожей. Воздух оставался тем же, свет не менялся, шаги персонала звучали привычно, но пространство больше не подчинялось. Оно больше не было продолжением его воли, его контроля. Как будто клиника на мгновение перестала быть инструментом и стала живым телом, которое смотрит на него изнутри.
Он медленно выпрямился и пошёл в сторону реанимации. Ноги двигались автоматически, но внутри всё ещё звучали её слова. Не фразами – ощущением. Как послевкусие, которое невозможно смыть водой.
Вы не обязаны не ошибаться.
Он остановился у стеклянной стены. Пациентка лежала неподвижно, подключённая к аппаратам. Мониторы показывали стабильные цифры, ровные, почти идеальные. Это должно было приносить облегчение. И оно приносило – на уровне разума. Но тело реагировало иначе: плечи не опускались, дыхание оставалось поверхностным.
– Как она? – спросил он у дежурной медсестры.
– Пока стабильно, – ответила та. – Критическая фаза пройдена. Но прогноз осторожный.
Пока. Осторожный. Эти слова он знал слишком хорошо. Они означали паузу. Диастолу, в которой никто не знает, будет ли следующий удар.
Артём кивнул и отошёл. Он не хотел смотреть дольше. Смотреть – значит признавать привязанность. А привязанность – это риск.
Он зашёл в ординаторскую и закрыл дверь. Не резко. Почти бесшумно. Комната встретила его привычным порядком: стол, шкаф, стул, окно. Всё на своих местах. Здесь всегда было проще. Здесь он мог собрать себя обратно.
Он сел, опёрся локтями о колени и опустил голову. Несколько секунд он просто дышал, считая вдохи. Раз. Два. Три.
В голове всплывали образы, которые он не звал.