– Какая же ты сволочь! Ненавижу тебя! Ненавижу! Манипулятор хренов!
Словно плотину прорывает, и меня лавиной затапливает облегчение.
Сдалась. Кричит, ругается. Потому что сдалась.
Жданова моя.
Так всегда было и так навсегда останется. Я же не самоубийца!
Ужом извернусь, но не дам ей уйти.
Легко мне с ней не будет. Она подозрительная, недоверчивая, непрощающая, а я замарался. Но я готов рискнуть.
И от того, что у меня есть возможность бороться, кроет. Набирает обороты в груди гудящий маховик. Я хватаю Соньку за руки, и альбом падает, разлетается вокруг часть листов, но мне плевать.
Жданова осыпает меня ударами костлявых кулачков, а мне хорошо.
Будто вода в болоте, в которое я себя загнал, вдруг становится прозрачной. Ил и тина оседают на дно.
– Сонь, я тебя сейчас поцелую, – предупреждаю я неистовствующую Жданову, фиксируя ее.
И прежде чем она мне снова залимонит, впиваюсь в ее губы.
Сонька по традиции кусается, я бормочу:
– Ты чего делаешь? Соня… Я не железный…
Но она меня не слышит полностью во власти своих эмоций, и у меня сносит крышу.
Подхватив дрыгающееся тело, тащу наверх.
Кровати нет, но матрас уже привезли.
Я целую Жданову, потому что по-другому не могу.
Хочу ее, но воспаленным мозгом понимаю, что давить нельзя.
Я лишь немного, чуть-чуть… Чтобы почувствовать себя живым.
Как мы оказываемся на этом чертовом матрасе, завернутым в скрипучую пленку, я не помню. И мои руки под толстовкой сжимающие гибкое тело. И Сонины пальцы, запущенные мне в волосы. Все это срывает башню.
Я еще могу остановиться. Наверное.
Но Жданова шарит ладошками под моей майкой, и все летит в тартарары.
Наступает конец света. В глазах в прямом смысле слова темно, я как летучая мышь, ориентируюсь на звуки, на Сонины вздохи. Все, на что меня хватает, это немного подготовить ее. Сдвинув эластичные трусики, я забираюсь туда, где горячо и влажно, и мне хочется зарычать. Грудак распирает от слабых стонов, когда я проникаю внутрь.
В висках стучит. Я буквально хочу Жданову сожрать.
Круче любой порноозвучки то, как она дышит и попискивает, когда я касаюсь ее клитора. Вертится подо мной, выгибается, раскрывает бедра шире, толкается навстречу моим пальцам, покрытым ее влагой. Член вот-вот взорвется, он больно впивается в ширинку, требует погрузиться в рай по самые яйца.
– Соня, ты понимаешь, что сейчас произойдет? – хриплю я, расстегивая ремень. – Ты уже никогда от меня не откажешься.
Жданова приоткрывает мутные глаза, облизывает распухшие от моих поцелуев губы и переводит взгляд на освободившийся болт, на головке которого уже красуется капелька эякулята.
Это пиздец.
Под этим взглядом стояк почти рассылает электрические разряды. Эбонитовая палочка, блядь. Я обязательно сделаю все красиво. В следующий раз. Но сейчас я в лихорадке.