Не дождавшись от меня ни слова, Соня проходит дальше, и я тенью следую за ней.
Квартира почти готова.
Двухуровневая, и я, привыкший жить в большой семье, наверно, поэтому не тороплюсь сюда переехать. Не одиноко, но как-то слишком пусто и тихо.
Чистовая закончена, ванная тоже полностью обставлена, а вот на кухне даже мойки нет, и гарнитур установлен только нижней частью. Навесные шкафы так стоят на полу. И прямо сейчас я понимаю, что надо вешать их ниже, чем я планировал.
А то Сонька не достанет.
И вообще, пока я следую за Ждановой по пятам, у меня только теперь вырисовывается, как все должно выглядеть. Я ведь так и не выбрал мебель и технику, потому что мне самому она без надобности. Мне нужен матрас, стол и диван. Ну и плазма на стене. Может, еще кофемашина.
Бредя за Соней из комнаты в комнату, прикидываю, что вот тут можно установить подвесное кресло-качели, Жданова любит раскачиваться. А здесь встанет проигрыватель для старых виниловых пластинок, от которых она тащится. В спальню влезет комод для Сонькиной косметики. И не забыть установить сетки на окна, чтоб ни одно насекомое не проникло. Из пространства под лестницей, ведущей на второй ярус, сделаем гардеробную. У Ждановой херова куча тряпок.
– И что ты хочешь этим сказать? – она замирает на ступеньках.
– Я хочу сказать, что мы выросли из детских клятв. Пора произносить новые.
Вглядываюсь в ее лицо, и, наверное, впервые в жизни не понимаю, о чем Соня думает.
– Прошлые не сработали. С чего ты взял, что новые помогут?
Бледное лицо и горящие глаза.
Ей страшно.
То, что я предлагаю, требует от нее доверия. Но взамен я отдаю всего себя.
Может, это и не такая уж ценность, но я способен на апгрейд. Это уже новая версия меня. Наизнанку вывернуться могу ради нее.
Я поднимаюсь к Соне и встаю на несколько ступенек ниже, чтобы ей были хорошо видны мои глаза.
Говорят, они – зеркало души.
Сейчас я открыт. Как на ладони. Читай.
– Потому что мы другие. Мы выросли. И хотим друг от друга совсем не того, что прежде. Ты меня любишь, Соня. Я люблю тебя. Да, я оказался тугодумом. Слишком долго до меня доходило, что я без тебя сдохну.
Сглатывает. Я вижу, как двигается нежное горло.
– Не слишком ли многого ты от меня хочешь? – скрипит она, еще крепче прижимая к себе альбом.
– Я хочу от тебя всего.
– То есть это все ради секса? – распахивает ресницы.
– Ради того, чтобы ты мне улыбалась.
Сопит. О чем-то думает.
Нервы так натянуты, что мне хочется ее потрясти. О чем тут думать? Но я сам вымотал ей душу, и у меня нет права ее торопить.
– И что же это за клятвы? – с подозрением уточняет Жданова.
– Я клянусь, что буду любить тебя, даже когда трудно. Я клянусь, что попрошу прощения, даже если виновата ты. Я клянусь, что ты никогда не останешься без меня.
Стоит, затаив дыхание и по-совиному хлопая глазами.
Моргает, отмирает и все-таки бьет меня альбомом: