Нарушение опосредования потребностей заключается в несформированности или в разрушении у этих лиц под влиянием каких-либо факторов (например, аффективного возбуждения) социально детерминированных способов реализации потребностей. Нарушается связь субъективной возможности реализации потребности с сознательно принятым намерением, целью, оценкой ситуации, прошлым опытом, прогнозом будущих событий, регулятивной функцией самооценки, социальными нормами и др. Уменьшается число звеньев в общей структуре деятельности аномальных личностей, что ведет к непосредственной реализации возникающих побуждений. По этому механизму формируются аффектогенные, ситуационно-импульсивные и анэтические мотивы противоправных действий.
Таблица 1
К мотивам, связанным с нарушением формирования предмета потребности, относятся мотивы-«суррогаты», мотивы психопатической самоактуализации и суггестивные мотивы противоправных действий. Общим в них является формирование мотивов, отчуждаемых своим предметом от актуальных потребностей субъекта и ведущих при их реализации к его социальной и даже биологической дезадаптации.
Большинство изученных нами противоправных действий аномальных личностей, как и любых действий в рамках человеческой деятельности, носит полимотивированный характер. Какие-то мотивы из их числа, как известно, могут и не осознаваться субъектом. Этим объясняется, что при анализе какого-либо конкретного случая может быть установлено несколько психологических мотивов поведения, что не исключает возможности выделения главного из них.
Особое место в нашей классификации занимают так называемые неосознаваемые (скрытые) мотивы противоправных действий. В ряде случаев обвиняемые не могли дать никакого объяснения своим действиям, преступления были совершены без какого-либо внешнего повода и считались «безмотивными». Как будет показано при дальнейшем изложении материала, скрытый для самого субъекта характер его побуждения все же поддается «расшифровке» и неосознаваемые мотивы находят свое место в предложенной классификации.
В этой группе мотивов мы намерены исследовать следующие: аффектогенные, ситуационно-импульсивные и анэтические.
Аффектогенные мотивы достаточно часто наблюдаются в преступных действиях правонарушителей с психическими аномалиями, у психопатических личностей и лиц с психопатоподобными расстройствами. Такие мотивы связаны с особенностями эмоциональных реакций указанных преступников, их повышенной возбудимостью, застреванием аффективных переживаний, разрядка которых часто приводит к действиям, отличающимся жестокостью, агрессивностью, вандализмом. Агрессивные, «уничтожающие» действия могут быть направлены и на лиц, не имеющих отношения к конфликту, например на соседей, прохожих и т. д.
Современные исследования убеждают в том, что психопатические аффективные реакции чаще всего являются психогенно спровоцированными. Для их возникновения имеет значение содержание, интенсивность и длительность психотравмирующего воздействия. При этом наиболее легко психопатическая реакция возникает тогда, когда психогения адресована как бы «больному пункту», имеющемуся у данного человека.
Феноменологически аффективные реакции у психопатических личностей изучены достаточно полно, подробно рассмотрены вопросы и их судебно-психиатрической оценки. Оживление интереса к проблеме аффективных преступлений, наблюдаемое в последнее время, во многом связано с развитием судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, ее методов дифференцированным подходом к оценке психических состояний, не исключающих вменяемости, в том числе и аффективных реакций у психопатических личностей, решением относительно них вопросов психологического содержания. Повышение внимания к такого рода тяжким преступлениям обусловлено и потребностями практики, необходимостью усиления борьбы с ними. Для этого особенно важно знать их мотивы, специфику процесса мотивации, механизм возникновения аффективного возбуждения. Эти вопросы важны не только для более точной и дифференцированной экспертной оценки аффективных деликтов, их изучение может пролить свет на природу возникновения аффекта.
Нами была изучена группа психопатических личностей и контрольная группа психически здоровых лиц с острыми аффективными реакциями в момент преступления. Возникновение мотивов уголовно наказуемых действий у тех и у других было связано с наличием конфликтной ситуации, эти действия совершались под непосредственным влиянием эмоционального возбуждения. Все испытуемые были исследованы во время проведения судебно-психиатрической и комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.
По клиническим формам психопатии среди обследованных больше было возбудимых и тормозимых психопатов, меньше истерических и паранойяльных. И психопаты и психически здоровые в большинстве случаев обвинялись в совершении убийств, хулиганских действий, повреждении имущества, нанесении тяжких телесных повреждений.
Если анализировать поведение психически здоровых и психопатов в аспекте взаимодействия их личности с конкретными ситуациями, то окажется, что у психически здоровых лиц возникновение аффективных реакций, приведших к совершению противоправных действий, было связано в основном с реальными психотравмирующими воздействиями (оскорблениями, угрозами, изменой, клеветой, неправомерными или противоправными действиями потерпевших), вызывающими гнев, ярость, обиду, желание отомстить обидчику. Острая психогения представляла для них неожиданное, сильное, субъективно значимое психотравмирующее воздействие, несущее угрозу типичным, общепринятым ценностям, достоинству личности, сопряженное с физическим насилием, имущественными посягательствами, грубыми безнравственными поступками. Фактор внезапности имел решающее значение при остром психогенном воздействии. Необходимым условием возникновения аффективной реакции являлось также субъективное ощущение необходимости немедленных ответных действий против обидчика в сочетании с ощущением невозможности совершения таких действий, восприятием ситуации как безвыходной, невозможностью или заблокированностью рациональных способов ее разрешения.
При протрагированных психогениях, связанных с длительной психотравмирующей ситуацией, стойкими неприязненными отношениями с потерпевшим, систематическими унижениями и издевательствами, острая аффективная реакция у психически здоровых лиц возникала в результате аккумуляции аффективных переживаний. Значимыми факторами, способствующими облегчению возникновения аффективной реакции, являлись сниженное настроение, переутомление, соматическая ослабленность.
Характерологические особенности психически здоровых лиц создавали известную вариабельность в попытках разрешения конфликтной ситуации и наряду с физическим состоянием субъекта определяли «порог» аффективного реагирования. При острых психогениях условием возникновения аффективной реакции служили такие особенности личности, как недостаточно устойчивая самооценка, неспособность к быстрому принятию решений в сложной ситуации. Внутренний конфликт между необходимостью действовать и субъективной невозможностью найти адекватные для этого средства являлся главным условием возникновения аффективной реакции, сопровождающейся действиями, разрушающими сложившуюся ситуацию.
При возникновении аффективных реакций в длительных психотравмирующих ситуациях имели значение такие особенности личности психически здоровых лиц, как склонность к накоплению отрицательных переживаний, нерешительность, робость, неспособность к активному, рациональному разрешению сложившейся конфликтной ситуации. Индивидуальный «порог» аффективного реагирования этих лиц определял пределы «аффективной выносливости», длительность резистентности, сопротивляемости к психотравмирующим воздействиям.
В качестве иллюстрации приведем следующий пример.
Ш., 31 года, обвинялся в нанесении телесных повреждений своей жене и гр. Б. Об обвиняемом известно, что в детстве он рос «тихим», избирательно общительным, любил читать. С 12 лет увлекался ботаникой, после окончания школы поступил в сельскохозяйственный институт. Успешно учился в институте, занимался научной работой, посещал академический хор, спортивный клуб, активно участвовал в общественной жизни. После окончания института работал научным сотрудником в НИИ, добросовестно относился к своим обязанностям, обучался в заочной аспирантуре. По месту работы Ш. характеризуется принципиальным, спокойным, рассудительным, скромным, отзывчивым, доброжелательным, пользующимся уважением и авторитетом среди коллег. В 1979 году Ш. женился, от брака имеет сына. Как следует из материалов уголовного дела, в семье испытуемого часто возникали ссоры, конфликты. Ш. сообщил в своих показаниях, что его жена уделяла недостаточное внимание семье, сыну, была вспыльчива, иногда беспричинно бранилась, часто после мелких ссор уходила жить к матери. Жена испытуемого показала, что ее не устраивал брак с Ш., последний не помогал в ведении домашнего хозяйства.
В марте 1982 года жена испытуемого отправилась вместе со своим знакомым Б. на праздничный вечер. Не приглашенный туда, Ш. ждал жену у выхода и около 24 часов увидел, как она в сопровождении Б. вышла на улицу. Следуя в отдалении за женой и Б. и думая, что Б. провожает ее домой, испытуемый увидел, как они вошли в один из подъездов незнакомого многоэтажного дома, стал бегать вокруг дома, ожидая, что по зажженному свету определит квартиру и сможет забрать жену домой. В седьмом часу утра Ш. увидел, что его жена и Б. вышли из подъезда дома, он подбежал к ним, нанес несколько ударов Б. и жене металлическим прутом, который подобрал на бегу, а затем, когда они упали и Ш., поскользнувшись, упал рядом, он укусил жену за нос. Затем он сам вызвал «скорую помощь» и милицию. В процессе следствия была назначена судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой наряду с вопросами о том, не страдает ли Ш. психическим заболеванием, не находился ли в период совершения преступления во временном болезненном расстройстве психической деятельности, был поставлен вопрос о том, не находился ли Ш. в период совершения инкриминируемого ему деяния в состоянии физиологического аффекта.
При обследовании подробно рассказывает о себе, взаимоотношениях с женой, совершенном преступлении. Содеянное объясняет пережитым им состоянием волнения, которое возникло после бессонной ночи, ожидания жены. Сообщает, что всю ночь находился около дома, куда зашла жена. Был так взволнован, что не мог понять, в какой подъезд они зашли. Испытывал «чувство беспомощности», «сходил с ума», «ревел», все время представлял себе, как жена ему изменяет. Всю ночь бегал вокруг дома, старался увидеть, где зажгут свет, «не хотел оставлять жену, хотел ее забрать». Когда утром услышал, как хлопнула дверь подъезда, находился с другой стороны дома. Увидев жену и Б., бросился за ними, говорит, что в этот момент «его оглушило, захлестнуло от злобы», «схватил какой-то предмет, ударил парня». Испытывал при этом чувство «бессильной ярости», «потрясение», «всего раздирало на части». Помнит не все свои действия, количество нанесенных ударов потерпевшему и жене, «крик жены как бы прорезал сознание», увидел, что парень лежал лицом вниз. Крикнул: «Я за „скорой помощью“» – и побежал к автомату. Высказывает сожаление о содеянном, в настоящее время считает, что возникшие конфликтные отношения с женой нужно было разрешить другим путем, испытывает к ней чувство жалости. При экспериментально-психологическом исследовании каких-либо нарушений памяти, мыслительной деятельности, критических способностей, характерологических расстройств не обнаружено. Объем общих и профессиональных сведений и знаний достаточно высок, обнаруживает широкий круг интересов, начитанность. В тесте Равена за 20 минут правильно выполнил 48 заданий из 60. По данным теста MMPI психическое состояние характеризуется сниженным фоном настроения, ситуационной отгороженностью, высоким уровнем тревоги.
Экспертная комиссия пришла к заключению, что Ш. психическим заболеванием не страдает. В период совершения преступления не обнаруживал и признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности. Поэтому относительно содеянного Ш. следует считать вменяемым. В момент совершения инкриминируемого ему деяния Ш. находился в состоянии выраженного эмоционального возбуждения, принявшего форму взрывной аффективной реакции. Об этом свидетельствуют переживания им ярости, «эмоционального потрясения», возникших на фоне кумуляции отрицательных переживаний и сопровождающихся аффективным сужением сознания, резким снижением интеллектуального и волевого контроля над своими действиями, вегетативным и двигательным компонентами аффекта, появлением не свойственных Ш. ранее форм поведения с физической агрессией и брутальностью, а также с последующей частичной аффектогенной амнезией и характерной для острого аффективного деликта реакцией на содеянное с чувством раскаяния и переживанием жалости к жертвам. Экспертная оценка психического состояния Ш. в период совершения преступления не вызывала особых сложностей.
В отличие от психически здоровых людей, у которых аффектогенные мотивы чаще проявляются в ответ на реальные отрицательные воздействия, у психопатических личностей обнаруживается большее многообразие конфликтных ситуаций, субъективно ощущаемых как психогенные, деструктивные, несущие угрозу. Они существенно затрагивают измененную личностной дисгармонией сферу мотивов, установок, притязаний, актуализируя тревожность, конфликтность, ригидные переживания и детерминируя защиту от внешней агрессии.
Применительно к психопатическим личностям и лицам с психопатоподобными расстройствами (например, у алкоголиков, наркоманов, олигофренов и т. д.) наиболее аффектогенными оказываются следующие ситуации: а) предъявляющие повышенные требования к возможностям нервной организации, к слабым звеньям высшей нервной деятельности, лежащей в основе того или иного типа психопатий, психопатоподобных расстройств; б) ущемляющие основную личностную позицию субъекта, его эгоцентрические и эгоистические притязания, разрушающие его самооценку; в) предъявляющие повышенные требования к когнитивной регуляции поведения; г) субъективно ощущаемые как несущие угрозу, в том числе для биологического существования индивида; д) дающие возможность разрядки аффективных переживаний.
Для различных психических аномалий действие таких ситуаций различно. Так, обстоятельства, предъявляющие повышенные требования к когнитивной регуляции поведения, чаще вызывают аффективные преступные действия у олигофренов. По данным О. Г. Сыропятова, мотивация общественно опасных действий, обусловленная недостаточным осмыслением, достоверно чаще встречается при выраженной дебильности[175].
Для возбудимых психопатических личностей аффектогенными чаще становились ситуации, затрагивающие их самооценку, притязания, требующие уступать занятые позиции, свои истинные или мнимые привилегии, поступиться своими правами или собственностью, требующие спокойствия, ожидания, хладнокровия, невмешательства, а также покушающиеся на индивидуальные стереотипы поведения. Длительность конфликта, нарастание аффективного напряжения способствовали усилению психопатических форм реагирования с появлением элементов самовзвинчивания. Аффективный взрыв с агрессией и брутальностью становился способом «разрешения» конфликта и достижения цели – устранения источника психотравмирующих переживаний.
При длительных конфликтных ситуациях спектр условных психотравмирующих воздействий на психопатические личности был шире, чем при острых психогениях. Чем более затяжной характер носили конфликтные обстоятельства, тем в большей мере возрастала роль самой психопатической личности в ее структурировании.
Для истерических психопатов аффектогенными ситуациями являлись такие, которые ограничивали их внешние контакты, не давали возможности самовыражения в яркой, «престижной» форме, а также ситуации, снижающие самооценку, затрагивающие уровень притязаний, разоблачающие их манипулятивное поведение, разрушающие защитные механизмы личности. Конфликты с окружающими возникали из-за того, что их притязания, потребность во внимании не находили отклика у окружающих. Намеренная аффектация использовалась как средство привлечь внимание, добиться признания, нажима на окружающих, причем на первый план в ней выступали самовзвинчивание и демонстративность. Аффективный агрессивный взрыв по сравнению с возбудимой психопатией чаще возникал не в острых, а в затяжных конфликтных ситуациях.
У психопатических личностей тормозимого круга аффектогенные мотивы реализовывались в ситуациях, затрагивающих сензитивные стороны их личности, угрожающих компенсаторным личностным образованиям, требующих длительного физического и нервного напряжения, ответственности, множественности контактов с окружающими, решительности, смелости, необходимости отстаивать свои позиции. Аффектогенными для них являлись ситуации нарушения или изменения привычного стереотипа деятельности, требующие не свойственного им, навязанного извне ритма работы, принятия значимых решений в ситуации неопределенности. В этих условиях происходила блокада ведущих мотивов, поведение теряло необходимую гибкость. Преобладали затяжные психогении, заканчивающиеся тяжким аффективным преступлением.
При различных клинических вариантах тормозимой психопатии аффектогенные мотивы противоправных действий возникали в ответ на разные по содержанию психогении (условные и реальные), затрагивающие индивидуальные для каждого варианта психопатии ведущие мотивы их деятельности.
Так, у психопатических личностей шизоидного круга с отгороженностью, замкнутостью, аутизмом аффектогенные мотивы возникали при нарушении окружающими их «личностного суверенитета».