Одной из задач исследования было сравнительное изучение особенностей совершения убийств с особой жестокостью психически здоровыми людьми и лицами с психическими аномалиями, не исключающими вменяемости относительно содеянного. Для этой цели были отобраны все случаи, по которым была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, – 380 уголовных дел из 500. Из них в 200 случаях был установлен диагноз «психически здоров» и в 180 случаях психиатрами отмечались различные психические аномалии, не исключающие вменяемости: психопатия (53 человека), хронический алкоголизм (88 человек), органические заболевания головного мозга (29 человек), олигофрения (10 человек). Первым результатом исследования, как мы и полагали, был вывод о том, что списать жестокость на патологию психики не удастся. Более чем половину верифицированных психиатрами убийств с особой жестокостью совершили психически здоровые люди.
Были изучены всевозможные обстоятельства, характеризующие микросоциальные условия, личностные особенности, особенности совершения преступления психически здоровыми людьми и лицами с психическими аномалиями. Обследование включало заполнение специально разработанной анкеты с дальнейшей статистической обработкой данных и клинико-психологическое исследование осужденных в местах лишения свободы.
Анкета из 659 пунктов охватывала социально-демографические, личностные характеристики этих лиц, конституциональные факторы, отягощенность наследственности психическими заболеваниями, наличие судимостей у родителей, условия воспитания, начиная с раннего детства, отношения между родителями, период обучения в школе, способности, интересы, проявления асоциального и антисоциального поведения в детском возрасте, жестокости по отношению к детям, женщинам, престарелым, животным. Особое внимание в анкете было обращено на фиксацию перерастания асоциального поведения в преступное, роль неблагоприятных микросоциальных факторов, динамику содержания противоправных действий у ранее судимых (хулиганские действия – нанесение телесных повреждений – убийство с особой жестокостью). Фиксировались особенности ранее совершенных преступлений, результаты проведенных экспертиз, приговоры, поведение в местах лишения свободы, особенности поведения после отбытия наказания, условно-досрочное освобождение и т. п. Детальным образом фиксировались все обстоятельства совершения последнего преступления (убийства с особой жестокостью): место, время, орудие преступления, характеристика предпреступной ситуации, особенности формирования намерения, психическое состояние в предпреступной ситуации, в период совершения преступления и после него, наличие алкогольного опьянения и его степень, совершение преступления в группе или в одиночку, распределение ролей в групповых преступлениях (организатор, исполнитель), характеристика жертвы и т. д.
Проведенное исследование обнаружило, что жестокость не является свойством только лишь патологической психики. Психопатические личности чаще, чем психически здоровые лица, совершали убийства в одиночку. Однако роль организатора в групповом убийстве более характерна для психически здоровых, у них же в большем числе случаев, чем у психопатических личностей, отмечалось совершение убийства с заранее обдуманным умыслом. Жестокие преступления психопатических личностей, так же как и при олигофрении и хроническом алкоголизме, чаще носили ситуационный характер.
И для психически здоровых и для психопатических личностей были выявлены сходные факторы, способствующие совершению особо тяжких преступлений. В первую очередь к ним относится формирование личности будущего преступника в неблагоприятных условиях с усвоением им с раннего возраста антисоциальных форм поведения, в том числе агрессивности, жестокости, связанных с привычным употреблением алкоголя. Весьма значимым является перерастание антисоциального жестокого поведения в преступное, отсутствие эффективных санкций общества на ранние непреступные проявления жестокости. Лишь в меньшем числе изученных случаев жестокость можно считать присущей индивиду, устойчивой чертой личности. Чаще всего преступная жестокость порождается характером отношений.
Основные различия между психопатическими личностями и психически здоровыми лицами, совершившими убийство с особой жестокостью, выявились на уровне субъективного смысла содеянного, порождаемого отношением мотива к цели. При психологопсихиатрическом исследовании осужденных в местах лишения свободы им предлагалось, в частности, четыре формулировки, которые могли «объяснить» их действия: 1) убийство было совершено для устранения конкретного лица; 2) для устранения препятствия к достижению цели; 3) для самоутверждения, демонстрации превосходства над окружающими, повышения самооценки как итога содеянного; 4) из-за невозможности восстановления самооценки (самоуважения) другим путем. В случае несогласия ни с одной из них осужденный мог предложить свою формулировку. Если первые две формулировки встречались и у психически здоровых лиц, и у психопатических личностей, то последние две, особенно четвертая, – преимущественно у психопатических личностей (55%, а у психически здоровых – лишь в 10%).
Даже ретроспективно, в период отбывания наказания, когда можно ожидать переосмысления своих поступков, внутриличностные детерминанты мотивации преступных действий, в том числе и проявлений жестокости, выступили у психопатических личностей на первый план.
С помощью этой довольно простой методики удалось выделить структурный элемент самосознания психопатической личности, динамика которого может являться одним из существенных факторов мотивации преступных действий актуализации жестокости.
Самооценку можно считать гомеостатическим элементом, обеспечивающим психологический комфорт личности. Весьма драматичной представляется история формирования и функционирования личности, у которой приемлемая самооценка достигается жестоким отношением к окружающим. Нужно очень в глубине души не любить себя, чтобы иметь внутренние, не всегда осознаваемые, аргументы не любить окружающих и реализовать эти аргументы в насилии и жестокости, восстанавливая таким образом самоуважение.
Вряд ли сегодняшние методы исправления и перевоспитания преступников с психическими аномалиями могут что-либо здесь изменить. Характерное нарастание тяжести повторных насильственных преступлений подтверждают неэффективность существующих исправительных мер в отношении этих лиц. Мы убеждены в том, что дальнейшее изучение самооценки преступников с психическими аномалиями, ее динамики в зависимости от разных обстоятельств позволит найти такие методы психологической коррекции, которые прежде всего примирят этих лиц самих с собой. Это принесет большое облегчение окружающим.
Подытоживая этот, не очень приятный для чтения раздел, хотелось бы еще раз заметить, что проявления жестокости все же не укладываются в простую схему реализации личностной черты у патологического субъекта. Мотивы жестокости разнообразны, имеет место и жестокость, санкционированная обществом.
Гуманизация всех сторон жизни – единственная, по-настоящему действенная форма профилактики жестокости.
См.: Ратинов А. Р., Михайлова О. Ю. Жестокость как правовая и нравственно-психологическая проблема // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1985. Вып. 42. С. 8–17.
См.: Михайлова О. Ю. Указ. соч. С. 53.
См.: Михайлова О. Ю. Изучение психологических мотивов преступлений, сопряженных с особой жестокостью // Юридическая психология: Материалы симпозиума на VI Всесоюзном съезде Общества психологов. М., 1983. С. 52–54.
5. Агрессивность
Агрессивное преступное поведение и личность насильственного преступника в отечественной криминологии традиционно исследовались с помощью социологических подходов и методов; естественно, и выводы носили в основном социологический характер. Исключение составляют работы С. Н. Ениколопова, А. Р. Ратинова, Е. Г. Самовичева и некоторых других, которые осуществили содержательные психологические исследования, но это все-таки исключения. Нет сомнений, что социологическая научная информация по названным проблемам необходима, но она совершенно недостаточна и в этом можно видеть одну из главных причин неэффективной работы по борьбе с насильственной преступностью. О личности насильственного преступника имеются преимущественно правовые и демографические данные, об агрессивном преступном поведении – данные о ситуациях и способах совершения насильственных преступлений, потерпевших, криминогенных внешних обстоятельствах. Чрезвычайно мало исследований, в которых содержались бы действительно научные концепции субъективных причин, мотивации таких преступлений, в том числе совершаемых лицами с психическими аномалиями.
Агрессивное преступное поведение не может быть понято, если объектом исследования не станет агрессивность как личностная черта. В то же время нуждается в объяснении тот очень важный факт, почему такое поведение встречается и у тех, кому агрессивность как психологическая особенность не присуща. В качестве черты или особенности личности, а также в поступках она может быть тесно связана с жестокостью, но не совпадает с ней. Если жестокость всегда порицаема и, в частности, уголовно наказуема, то агрессивность очень часто принимает социально приемлемые формы, например, в спорте. Агрессивный футболист или боксер, действующий, конечно, в рамках правил, вызывает не осуждение, а одобрение. Агрессивные действия требуются от военнослужащих, в том числе и от тех, кто не агрессивен по натуре. Поэтому можно сказать, что агрессивность как психологическое явление в нравственном плане нейтральна в том смысле, что она может приводить как к социально одобряемому, так и к противоправному поведению. Представляется, что все зависит от социализации индивида в широком контексте, воспитательных и иных воздействий на него с первых дней жизни, эмоциональных отношений, складывающихся с родителями. Агрессивный человек может быть и не жестоким, если его действие не мотивировано причинением страданий и мучений ради них самих. Жестокий же человек всегда агрессивен. В уголовно-правовом плане жестокое агрессивное поведение может реализовываться и в форме действия, и в форме бездействия, а нежестокое агрессивное поведение – только действия.
Распространенным является представление об агрессивности как реакции на фрустрацию. Некоторые эмпирические исследования позволили рассматривать агрессивность в едином контексте со склонностью к доминированию[145]. Басс и Дарки приводят следующие виды агрессивных реакций: 1) физическая агрессия (нападение); 2) косвенная агрессия (злобные сплетни, шутки, взрывы ярости, проявляющиеся в крике, топании ногами и т.д.); 3) склонность к раздражению (готовность к проявлению негативных чувств при малейшем возбуждении); 4) негативизм (оппозиционная манера поведения от пассивного сопротивления до активной борьбы); 5) обида (зависть и ненависть к окружающим за действительные и вымышленные сведения); 6) подозрительность в диапазоне от недоверия и осторожности до убеждения, что все другие люди приносят вред или планируют его; 7) вербальная агрессия (выражение негативных чувств как через форму – ссора, крик, визг, так и через содержание словесных ответов – угроза, проклятия, ругань)[146].
В целом под агрессивностью мы предлагаем понимать реакцию личности на фрустрацию потребностей и конфликт, выражающуюся в субъективной тенденции к враждебному поведению, направленному к полному или частичному подавлению другого человека или других людей, их ограничению, управлению ими, на причинение им ущерба или страданий. Однако в отличие от жестокости причинение ущерба, страданий или мучений не является самоцелью, т. е. агрессивные действия не планируются и не совершаются ради ущерба, страданий или мучений.
Для лиц с психическими аномалиями агрессивность достаточно характерна в силу их повышенной тревожности, бессознательной неуверенности в своем социальном и биологическом статусе, спонтанно возникающих опасений, ощущения угрозы со стороны окружающих и отчужденности. Из-за этого агрессивность у них чаще приобретает субъективный смысл защиты от враждебной им среды.
В раде работ агрессивность считается основным признаком психопатии и других психических аномалий. Это предположение требовало экспериментальной проверки, тем более что изучение и диагностика агрессивных тенденций имеют большое значение для профилактики преступных и общественно опасных действий.
Наиболее часто для выявления агрессивности используются проективные методики – ТАТ, тест Роршаха, тест Розенцвейга. Одна из основных проблем интерпретации результатов проективных методик заключается в установлении связи между продукцией испытуемых, полученной в опыте, и их реальным поведением. Поэтому нас интересовало, можно ли считать повышение числа вербальных ответов, содержащих в какой-либо форме агрессию, в протоколах испытуемых признаком агрессивности субъекта, того, что эта агрессивность может найти отражение в его реальном поведении.
С целью проверки этого предположения было проведено исследование подэкспертных с различными диагнозами (психопатия, шизофрения, олигофрения), совершивших агрессивные и корыстные преступления и общественно опасные действия[147]. В дальнейшем работа была продолжена и нацелена на изучение психопатических личностей, совершавших и не совершавших противоправных действий.
Процедура исследования заключалась в следующем. Контрольная группа психически здоровых испытуемых (мужчин и женщин в возрасте 18–40 лет, со средним и высшим образованием), не совершавших противоправных действий, в количестве 30 человек была исследована с помощью ТАТ. При анализе рассказов ТАТ было обнаружено, что на 13, 18М и 18Ж таблицы испытуемыми было предложено максимальное количество сюжетов агрессивного содержания. Такие рассказы на эти таблицы были даны в 68% случаев. В дальнейшем с помощью ТАТ было исследовано две группы психопатических личностей, совершивших различные преступления: насильственные – I группа (24 испытуемых) и корыстные – II группа (20 испытуемых). Кроме того, в качестве контрольной группы было исследовано 15 психопатических личностей, не совершавших противоправных действий. По клинической картине психопатические личности основной и контрольной группы не различались между собой, в равных пропорциях были представлены возбудимая, истерическая и тормозимая формы.
В группе психопатических личностей, не совершавших противоправных действий, процент агрессивных сюжетов в рассказах ТАТ на три выделенные таблицы (13, 18М, 18Ж) не отличался от контрольной группы психически здоровых испытуемых – 65%. В группе психопатических личностей, совершивших корыстные преступления, число таких сюжетов снизилось до 54%, различия статистически не значимы. У психопатических личностей, совершивших тяжкие насильственные преступления, среди которых были лица с повторными насильственными криминалами, наблюдалась совершенно иная картина.
В этой группе испытуемых было выделено три типа рассказов: 1) ситуации, изображенные на картинах теста, рассматривались как содержащие элементы агрессии, однако объем рассказов был минимальным, они сводились к описанию картины; 2) персонажи картин не наделялись агрессивными тенденциями, агрессивные элементы картин полностью игнорировались; 3) на картину теста переносилась ситуация собственного преступления. 1-й и 2-й типы рассказов составили в этой группе 92%.
Наиболее интересным оказался 2-й тип рассказов, в котором агрессивные элементы картин полностью игнорировались, отмечалась тенденция к построению «гиперсоциальных» сюжетов, резко контрастирующих с реальным поведением испытуемых. Так, например, испытуемый К. с психопатией возбудимого круга обвиняется в убийстве; по словам свидетелей, «агрессивный и жестокий», 13-ю картину интерпретирует следующим образом: «Студент-заочник всю ночь готовился к экзаменам, наступает утро, скоро ему идти в институт, он одевается, стараясь не разбудить жену, которая все еще крепко спит». Испытуемый О. с тормозимой психопатией обвиняется в нанесении телесных повреждений, предлагает на табл. 18М следующий рассказ: «Пожилому человеку его друзья помогают надеть пальто, он долго засиделся в гостях, может быть, они немного выпили, а теперь его провожают домой».
При объяснении полученных результатов было высказано предположение о возможной связи феномена «гиперсоциальности» рассказов ТАТ у психопатических личностей, совершивших тяжелые агрессивные действия, с активизацией защитных механизмов личности, особенностью перцептивных процессов при психопатиях в условиях восприятия эмоциогенных раздражителей, хорошо изученных в психологических и психофизиологических исследованиях.
Для проверки этого предположения было проведено сопоставление данных ТАТ и теста Роршаха в изученных группах психопатических личностей. Учитывались показатели тревоги в протоколах теста Роршаха. Было обнаружено, что уровень тревоги выше у подэкспертных испытуемых, чем у психопатических личностей, не совершавших противоправных действий. Кроме того, оказалось, что в группах подэкспертных испытуемых уровень тревоги связан как с тяжестью криминала и его направленностью, так и с личностными особенностями испытуемых, клинической структурой психопатии, интеллектуальными и эмоциональными ресурсами личности. У психопатических личностей с феноменом «гиперсоциальности» в рассказах ТАТ показатели тревоги в тесте Роршаха были максимальными. Можно предположить, что «гиперсоциальность» рассказов связана с актуализацией защитных механизмов по типу «перцептивной защиты»[148], ограждающей личность от возрастания уровня тревоги.