См.: Там же. С. 230–232.
Глава III. Преступное поведение лиц с психическими аномалиями
1. Мотивация
Мотивация преступного поведения, по мнению криминологов, является одним из важнейших его элементов, непосредственной причиной преступной деятельности, первым звеном в общей схеме механизма преступного поведения, предшествующим планированию и реализации преступных действий.
Изучение мотивации преступного поведения стало в последнее время одним из приоритетных направлений криминологии, послужило развитию комплексных психолого-криминологических исследований, направленных на поиск внутриличностных факторов, в том числе и психических нарушений, которые могут быть детерминантами преступных действий, определяя их направленность, содержание и особенности реализации. Именно в мотивации поступка проявляются потребности, установки, средовые воздействия, весь опыт личности, обнаруживается роль психических нарушений, если они имеются.
Ценность данных о мотивах преступлений заключается не только в том, что они помогают вскрыть внутреннюю детерминацию на индивидуальном уровне. Она состоит в том, что исследование мотивов способно выводить на качественно иной уровень – уровень социальных обобщений. Происходит это в первую очередь потому, что мотивы противоправного поведения формируются на протяжении всей жизни человека под влиянием тех социальных условий, в которых он находится. Можно сказать, что мотивы отражают эти условия и поэтому дают возможность познать их.
Между тем многие проблемы мотивации преступного поведения в криминологии еще ждут своего решения. Это относится и к общим вопросам мотивации такого поведения, и к определению мотивов отдельных видов преступлений. Еще сохраняются весьма упрощенные, а подчас и неверные представления о мотивах многих распространенных преступлений. Так, большинство криминологов полагают, что корыстные преступления всегда совершаются только из корыстных побуждений. Это происходит потому, что мотивы корысти обычно «лежат» на поверхности и поэтому обращают на себя внимание в первую очередь. Однако поведение человека полимотивированно и наряду с названным мотивом могут существовать и другие, в том числе бессознательные или частично осознаваемые, которые также стимулируют преступные действия.
Одной из причин того, что познание мотивов преступного поведения еще не достигло желаемых рубежей, является то, что соответствующие проблемы еще не решены и в психологии. Это признает, например, А. А. Бодалев. Он отмечает, что «знания, которыми в настоящее время располагает психологическая наука в целом о мотивах, о механизмах их образования, о способах их социально желательного формирования, пока еще не достигли такого уровня, когда опора на них позволяла бы практикам надежно диагностировать характер истинных побуждений людей, определять структуру этих побуждений и безошибочно управлять ее развитием в нужном направлении»[167]. Мы не уверены в том, что безошибочное управление развитием структуры побуждений в нужном направлении принесет несомненную пользу личности, а следовательно, и обществу, поскольку может возникнуть серьезная угроза ее индивидуальности и автономности. Впрочем, мы не думаем, что такое управление вообще возможно. Однако в приведенном высказывании достаточно точно определен достигнутый уровень познания мотивов человеческого поведения.
В криминологии познание мотивов преступного поведения лиц с психическими аномалиями сталкивается с еще таким существенным препятствием, как необходимость использования достижений психиатрии. В некоторых научных исследованиях, а еще чаще на практике выявление мотива подменяется констатацией психической аномалии у преступника, что, как мы попытаемся показать ниже, совершенно не соответствует действительности. Иными словами, установление психиатрического диагноза отнюдь не равнозначно выявлению мотива, хотя несомненно, что нарушения психики участвуют в формировании и развитии мотивов, активно влияют на процесс мотивации.
В нашем исследовании мы будем исходить из того, что мотив – внутреннее побуждение к деятельности, субъективный стимул человеческих поступков, в нем находят выражение движущие силы личности, связанные с удовлетворением ее потребностей. Знание мотивов не только дает ответ на вопрос, почему совершены те или иные действия, но и в чем их смысл для данного индивида, какие его нужды при этом удовлетворяются. Такой подход к мотиву дает возможность понять, на что направлена активность лица, ради чего выбран именно этот вариант поведения, а не другой, т. е. понять мотив как причину, определяющую направленность поведения.
Понимание мотива как личностного смысла активности находит поддержку среди криминологов. Так, К. Е. Игошев определяет мотив преступного поведения как сформировавшееся под влиянием социальной среды и жизненного опыта личности побуждение, которое является внутренней непосредственной причиной преступной деятельности и выражает личностное отношению к тому, на что направлена преступная деятельность[168]. Проведенное нами изучение мотивов преступлений показало, что их личностный смысл обычно ускользает от сознания, слабо или вообще не охватывается им, нося бессознательный характер. Это относится не только к насильственным действиям против личности и хулиганству, но и к корыстным преступлениям.
Здесь необходимо привести еще одно очень важное соображение. У каждого человека есть основная мотивационная тенденция (или ведущие мотивы), составляющая в определенном смысле сущность его личности, как бы пронизывающая всю его жизнь и в целом определяющая поведение. Учет этой тенденции позволяет связать воедино и объяснить во взаимосвязи преступные действия в прошлом, поведение в период отбывания наказания и последующие поступки, а тем самым и прогнозировать поведение, учитывая, конечно, и наличие аномалий психики. Ведущие мотивационные тенденции также редко осознаются личностью.
В связи с этим нужно подчеркнуть, что за последние годы среди отечественных криминологов все большее признание находит важное положение о том, что мотивы многих преступлений носят бессознательный характер[169]. Некоторые авторы лишь вскользь говорят об этом. Так, Б. С. Волков, отдавая дань традиционному представлению о том, что, «по общему правилу, мотив преступления – побуждение осознанное», тем не менее признает, что «мотивы не всегда бывают достаточно четко выражены и ясно осознаны. В отдельных случаях они вообще могут быть не осознанны»[170]. Неосознанность мотивов, в том числе у лиц с психическими аномалиями, нисколько не освобождает от уголовной ответственности за совершение преступных действий, поскольку субъект может и не сознавать их движущие стимулы, но осознает их уголовно наказуемый характер.
Следует отметить, что не все отечественные психологи признают существование бессознательных мотивов (наряду с осознанными). Так, В. И. Ковалев, рассматривая сущность мотивов, определяет их «как осознанные, являющиеся свойством личности побуждения поведения и деятельности, возникающие при высшей форме отражения потребностей»[171].
К изучению механизма общественно опасных действий, включающего и их мотивацию, в последние годы заметно повысился интерес у судебных психиатров, обнаруживших в этом понятии прогностическую ценность. Сегодня можно сказать, что мотивация поведения является ключевым понятием, на основе которого могут быть объединены усилия криминологов, психологов, судебных психиатров по изучению преступных и общественно опасных действий, разработке мер по их предупреждению.
Повышение интереса к проблеме мотивации противоправных действий лиц с психической патологией связано сейчас с решением ряда методологических проблем судебной психиатрии, с постоянным уточнением критериев вменяемости – невменяемости и с более пристальным вниманием к личности правонарушителя, развитием смежных дисциплин: криминологии, психофизиологии, судебной и медицинской психологии.
В настоящее время исследования мотивации поведения при психических аномалиях на основе только клинических гипотез в значительной степени себя исчерпали. Однако, несмотря на достаточно очевидные предпосылки изучения этой проблемы средствами психологической науки, участие психологов в исследовании психических аномалий у нас в стране и за рубежом было минимальным.
Это можно объяснить рядом причин. Во-первых, до определенного времени отсутствовала конструктивная общепсихологическая теория, понятийный аппарат которой можно было бы использовать для изучения патологии личности. Во-вторых, необходимо было учитывать специфику самого объекта, преодолеть трудности построения адекватно направленного психологического эксперимента.
Между тем, несмотря на то что проблема мотивации человеческого поведения пока еще далека от своего окончательного разрешения и до сих пор не создана какая-либо всеобъемлющая теория, которая бы достаточно обоснованно охватила весь круг основных явлений в этой сфере, все же именно психологические исследования мотивации в значительной степени раскрывают наиболее существенные стороны человеческой деятельности. Основные психологические концепции мотивации нашли отражение в подходах патопсихологов и клиницистов к проблемам патологии личности и, безусловно, могут быть продуктивно использованы при изучении мотивации противоправных действий лиц с психическими аномалиями.
В советской патопсихологии сложилось целое направление – школа Б. В. Зейгарник, в центре внимания которой находится анализ мотивационных изменений при различных формах психических заболеваний и психической патологии. Можно сказать, что одним из основных теоретических выводов этой школы является тезис о том, что патология личности и представляет собой в основном нарушения в сфере мотивов. Многочисленные исследования показали различные формы этих нарушений.
В одних случаях заболевание меняет строение мотивов, нарушает их иерархизацию, опосредованность, в других смыслообразующая функция мотива превращается лишь в знаемую. Установлено, что патологические изменения личности состоят в утрате критичности и подконтрольности поведения, выявлено порождение новой ведущей деятельности, изменение прежней при алкоголизме, юношеской психической анорексии (упорном отказе от пищи, сопровождаемом исхуданием и другими симптомами голодания), параноидной шизофрении, различных соматических заболеваниях.
Т. П. Печерникова, Б. В. Шостакович и В. В. Гульдан высказали предположение о том, что за внешне схожими противоправными действиями психопатических личностей и психически здоровых лиц могут лежать совершенно различные механизмы мотивообразования. Эти различия определяются прежде всего нарушением иерархии мотивов у психопатических личностей, появлением в качестве ведущих таких, которые составлют ядро «психопатической» мотивации[172]. Таким образом, впервые проблема криминогенности психопатий была связана с особенностями мотивации психопатических личностей. Дальнейшее развитие гипотезы о том, что криминогенность определяется не какими-либо врожденными индивидными свойствами психопатических личностей, а особенностями формирования мотивационно-смысловой сферы, ведущими к нарушению мотивации поведения, клинико-психологическая и экспериментальная ее проверка легли в основу настоящей работы. В ней делается попытка, опираясь на современные психологические данные о мотивации человеческого поведения, изучить ряд конкретных вопросов, составляющих проблему мотивации противоправных действий лиц с психическими аномалиями.
Существуют ли принципиальные различия между мотивацией преступных действий и мотивацией общественно опасных действий больных и если существуют, то в чем они проявляются?
Большинство авторов работ о мотивации поведения источником активности считают потребности, нужду организма в чем-либо. Множество различных объектов может выступать в качестве предмета этой потребности, т. е. становиться мотивом, обладающим побудительной и направляющей деятельность функцией. Но это множество все же является ограниченным как биологическими факторами, так и социально-правовыми нормами. Социально-правовые нормы регламентируют как условия реализации потребности, так и предмет ее. При нарушении этих норм поведение, направленное на реализацию потребности, становится преступным или общественно опасным.
Основываясь на представлениях о структуре мотивационного действия, можно выделить у лиц с психическими нарушениями разной нозологии три основных типа мотивации поведения, определяющие механизм общественно опасных действий.
Первый из них характеризуется отсутствием (разрывом) связи между потребностью, мотивом и поведением. Механизм их почти совсем не изучен, их называют и беспотребностными, и безмотивными, и общественно опасными действиями по продуктивно-психотическим механизмам. Сюда относятся импульсивные действия при различных нозологиях, агрессивно-разрушительные действия на фоне помрачения сознания при острых экзогенных расстройствах, а также под влиянием императивных («приказывающих») галлюцинаций при некоторых шизофренических синдромах. Психопатологические расстройства, автономные от потребностей, мотивов, установок, сознания, побуждающие поведение вне связи с характером внешних стимулов, относятся к тем мотивационным детерминантам, которые лишают субъекта способности отдавать себе отчет в своих действиях, руководить ими.
Второй тип мотивации общественно опасных действий лиц с психическими нарушениями (при бредовых синдромах различной нозологии) связан с реализацией патологических (бредовых) мотивов, побудительная функция которых в результате болезненной трансформации мотивационной сферы значительно усиливается, приобретая характер сверхсильной мотивации. Ведущий бредовый мотив придает особое содержание всей деятельности больного, поскольку им определяются не только побуждения, но и особенности смыслообразования. Меняется смысл всех стимулов внешнего мира. Образуется порочный круг бредового поведения, заключающийся в том, что под влиянием бредового мотива создается нереальная (часто угрожающая) обстановка, а все внешние события, объективно не несущие угрозу, не являются факторами коррекции, а приобретая иной смысл для больного, только подкрепляют систему бреда[173]. По бредовым мотивам психически больные совершают общественно опасные действия против личности и порядка управления, осуществляют прямую и косвенную «месть» и «защиту», устраняют «преследователей» и «препятствия» для воплощения в жизнь своих идей и притязаний.
В отличие от первого типа мотивации, где в механизме общественно опасных действий полностью отсутствует когнитивное звено (принятие решения, планирование в какой-либо форме, контроль над действиями и операциями), второй тип мотивации не только не исключает, а, напротив, обязательно предполагает подготовку и интеллектуальный контроль над поведением, часто с тщательным планированием и проработкой деталей. Однако расстройства мышления, критических способностей, связанные с нарушением смыслообразования, определяют искаженную оценку ситуации, дефекты целеобразования, принятия решения, прогнозирования возможных последствий своих действий. Указанные нарушения психической деятельности, непосредственно связанные с личностно-мотивационными расстройствами больных, с мотивацией общественно опасных действий, определяют и экспертную оценку в этих случаях.
О третьем типе мотивации противоправных действий у лиц с психическими нарушениями (при психопатиях, психоподобных состояниях различного генезиса, олигофрениях и других психических аномалиях) следует прежде всего сказать, что она подчиняется общим закономерностям поведения человека, формируется в процессе актуализации потребностей субъекта, ставящего перед собой определенные цели, в процессе деятельности, отражающей все стороны личности, в том числе и все ее патологические изъяны, дефекты мышления, интеллекта, эмоционально-волевой сферы.
На материале большой выборки преступников с психическими аномалиями были эмпирически выделены шесть типов мотивов противоправных действий, условием формирования которых является патология личности и изоморфная ей, в свою очередь влияющая на динамику личностных расстройств, патология деятельности. Соотношение различных типов мотивов также приведено для этой выборки.
Основанием для выделения этих мотивов и предлагаемой нами классификации (табл. 1) послужили данные Б. В. Зейгарник[174] о разных вариантах нарушения строения мотивов при личностной патологии. В основе их формирования лежат два психологических механизма мотивообразования, которыми являются нарушения опосредования потребностей и нарушения их опредмечивания.