Происхождение и формирование ригидности, в том числе у психических больных и лиц с психическими аномалиями, в отечественной науке еще исследованы недостаточно. В основном имеются отдельные соображения на этот счет, интересны поэтому зарубежные исследования. Так Сарбина выдвинул гипотезу, согласно которой неспособность к перемене роли является результатом фиксации на одной из предыдущих стадий развития «Я»[164]. По мнению многих авторов, например, Кэттела, «ригидность рядоположена с тираничностью, мстительностью и противопоставляется покладистости, дружелюбию, адаптивности»[165]. Действительно, если ригидные личности не умеют корректировать свое поведение в зависимости от изменений внешних обстоятельств, проявляют стойкую приверженность к определенным способам поведения, это неизбежно разрывает их связи с окружающими, осложняет общение, приводит к дезадаптации. У лиц с психическими аномалиями ригидность приводит к еще более тяжким последствиям, так как набор субъективных возможностей к адаптации у них в целом хуже и беднее. Беднее и их социальный опыт, усваиваемый односторонне, слабее опора на него; ниже уровень профессиональных и общих знаний. Многие из них активно отталкиваются средой. Слабые связи со средой оказывают обратное влияние, усиливая ригидность. Таким образом, развитие ригидности у них детерминируется объективными, но в первую очередь субъективными факторами, которые находятся в постоянном взаимодействии.
Рассмотрим некоторые из изложенных положений на примере психопатической самоактуализации.
Эмпирические исследования свидетельствуют о том, что у психопатических личностей паранойяльного круга психопатическая самоактуализация связана с такими патохарактерологическими чертами, как ригидность мышления и аффекта, неадекватная самооценка, повышенный уровень притязаний, тенденция к искажению значимости событий, властность, мстительность, склонность к доминированию, полярность эмоциональных установок, ощущение недоброжелательности, враждебности со стороны окружающих, склонность к восприятию и оценке нейтральных, неопределенных сигналов как несущих отрицательную информацию, повышенное чувство субъективно трактуемой справедливости.
Паранойяльное развитие личности (сутяжное, ипохондрическое, с идеями ревности, изобретательства, реформаторства, религиозного содержания) наблюдалось при различных формах психопатий: паранойяльной, возбудимой, тормозимой и истерической. Во всех случаях имели место определенные пусковые факторы, которыми являлись реальные и «условные» психогении, накладывающиеся на патохарактерологическую структуру личности, оказывающие интенсивное преобразующее влияние на мотивационную сферу этих лиц. Появление соответствующего ведущего мотива самым кардинальным образом перестраивает сложившуюся ранее иерархию мотивов, ведет к значительным изменениям систем существенного, значимого. При этом возникает особая деятельность по реализации своих сверхценных переживаний и притязаний[166].
При сутяжном варианте паранойяльной психопатии и паранойяльного развития личности эти мотивы обнажаются и легко обнаруживаются в ситуациях, ущемляющих притязания психопатических личностей, нарушающих привычный стереотип их поведения, требующих гибкости, учета многозначности событий, перестройки устоявшихся представлений и установок. Именно при формировании сутяжного мотива наиболее отчетливо проявляется «сдвиг мотива на цель», мотивом поведения при этом становится сам процесс борьбы за свои якобы ущемленные права. Так, М., 45 лет, с 7-классным образованием, работал главным инженером мукомольного предприятия. Отличался грубостью, нетактичностью с подчиненными, нетерпимостью к противодействию. Знания не соответствовали занимаемой должности, явно переоценивал свои возможности и права. В 1968 году после избиения мастера, который отказался выполнять его указания, был уволен с работы. В течение последующих четырех лет не работал, писал жалобы в различные инстанции. Требовал восстановления на прежней работе с определенным окладом, утверждал, что уволен несправедливо. В этот же период обнаружил ряд «нарушений законности» в деятельности комбината бытового обслуживания, активно боролся и с ними. Считает своим оружием «перо». Привлечен к уголовной ответственности за клевету, уклонение от общественно полезного труда.
По мотивам, связанным с патологической ригидностью, лицами с паранойяльной психопатией и паранойяльным развитием личности совершались такие противоправные действия, как клевета, а также хищения и другие преступления, смыслом которых было разоблачение беспорядков, несправедливости, стремление привлечь внимание к своему положению. Патологические ревнивцы, психопатические личности с ипохондрическим развитием совершали насильственные противоправные действия.
Подведем некоторые итоги.
Исследование криминогенных черт личности преступников с психическими аномалиями позволяет сделать некоторые важные выводы теоретического характера, объяснить преступное поведение таких лиц. В первую очередь это относится к познанию субъективных детерминантов такого поведения, поскольку мы исходим из того, что причины преступления лежат в самой личности. Тревожность, агрессивность, жестокость, конфликтность, ригидность и некоторые другие черты преступников с психическими аномалиями, теснейшим образом связанные с нарушениями личности, восприятия, памяти, мышления, умственной работоспособности, приводят к образованию нового системного качества – дезадаптированности таких субъектов, их отчуждению от общества, малых социальных групп и их ценностей.
Отчуждение проявляется в общении, которое является одной из важнейших сторон индивидуальной формы бытия человека как общественного существа. Личность формируется в общении, в нем реализуется ее активность, оно теснейшим образом связано с деятельностью. Общение не просто сменяющие друг друга взаимодействия, а специфическая система межличностного взаимодействия. Отчуждение в социально-психологическом плане представляет собой как бы уход человека из такого взаимодействия. Этот уход имеет существенные психологические и социальные последствия, порой необратимые и носящие криминогенный характер.
Психологические последствия отчуждения выражаются в отсутствии эмоциональных контактов с людьми, специфическом восприятии окружающего мира как чуждого и враждебного личности, разрыве между ее ожиданиями, желаниями и действующими социальными нормами, чувстве изоляции, одиночества, что может приводить к совершению правонарушений. Разумеется, недопустима психологизация отчуждения, превращение его в единственную характеристику человеческого бытия без учета социальных условий жизни отдельных людей, которые порождают и поддерживают такую психологическую изоляцию. Нельзя и абсолютизировать криминогенность психологического отчуждения, поскольку многие преступления совершаются отнюдь не отчужденными лицами. Необходимо помнить также, что изменение внешних условий и целенаправленное воспитательное воздействие могут способствовать преодолению этого негативного явления.
Отчуждение, охватывая важные стороны жизни человека, становится причиной его дезадаптации. Это особенно наглядно проявляется в том, что отчуждение предшествует дезадаптации. Последнюю можно определить как неприспособление индивида к социальной среде, социально-психологическое содержание которого – несовпадение целей и ценностей ориентаций группы и личности, когда человек в силу различных причин не может или не умеет полностью либо в необходимой степени усвоить групповые нормы и групповую культуру вообще.
Дезадаптация может быть охарактеризована и как состояние личности, в том числе вызванное расстройствами психической деятельности. В таком аспекте оно близко к отчужденности, которая есть некоторая личностная позиция по отношению к окружающему миру. Отчуждение в целом может быть рассмотрено как родовое понятие по отношению к дезадаптации и отчужденности. Поэтому можно рассматривать дезадаптацию как частную проблему отчуждения.
Разумеется, не все преступники с психическими аномалиями отчуждены от окружающего мира. Однако они больше отчуждены, чем такие же люди, но не совершающие преступлений, поскольку преступное поведение и связанные с ним последствия – мощный отчуждающий фактор, и больше отчуждены, чем психически здоровые преступники, поскольку отчуждающими функциями обладают сами психические расстройства. Это наиболее отчужденная часть преступников, причем, по нашим наблюдениям, можно говорить, хотя и условно, о социальной изоляции некоторых из них. К ним прежде всего относятся преступники-олигофрены, а также те, которые в силу психических недугов длительное время ведут антиобщественное, бездомное существование, не соблюдают правил личной гигиены. Чем в более суровые социальные условия они поставлены, тем глубже и необратимее их отчуждение. Так, с нашим участием была изучена группа осужденных-дебилов, отбывавших наказание в местах лишения свободы. Почти все они находились на низшей ступени неформальной иерархии среды преступников, испытывали презрительное отношение с их стороны, многие были предметом насмешек и издевательств. Их унизительное положение редко менялось даже в результате настойчивых усилий администрации исправительно-трудовых учреждений.
В наибольшей социальной изоляции находятся преступники с психическими аномалиями, которые продолжительное время ведут бездомное существование. Здесь к двум достаточно мощным дезадаптирующим факторам – совершению преступлений и наличию расстройств психики – присоединяется третий – длительные скитания, отсутствие постоянного места жительства и работы, элементарных привязанностей и контактов. Исследования, проведенные Н. А. Орловым, показывают, что среди них особенно велика доля тех, кто имеет низкий уровень образования и производственной квалификации, а значительная часть вообще не имеет ее, кто никогда не создавал собственную семью; многие из них страдают соматическими заболеваниями. Все это позволяет утверждать, что действительное исправление и перевоспитание такой категории лиц недостижимо.
Дезадаптация, отчужденность преступников с психическими аномалиями приводят к тому, что они слабо усваивают нормы и правила, регулирующие поведение людей. Это может приводить к формированию в целом негативного отношения к среде и ее ценностям, к ощущению враждебности окружающего мира. Это способно породить ответную агрессию как способ защиты от чаще всего воображаемого нападения, что, как показывают наши исследования, лежит в основе мотивации многих тяжких преступлений против личности. Восприятие среды как враждебной, чуждой или безразличной затрудняет профилактику преступлений, исправление и перевоспитание преступников. При таком восприятии ценности среды, выраженные в ее нормах, не усваиваются.
Социальная изоляция правонарушителей с психическими аномалиями от нормальных контактов в микросреде обычно приводит к тому, что они ищут признания среди подобных себе. Это выражается в разрыве или значительном ослаблении общественно полезных связей с семьей, трудовыми коллективами и т. д. и уходе в первичные группы антиобщественной направленности, что особенно характерно для алкоголиков и наркоманов. В данном обстоятельстве можно видеть одну из причин существования групповой преступности, особенно если рассматривать группу не просто как объединение тех, кто помогает друг другу совершать преступления, но и как общность, в которой личность получает возможность индивидуального самовыражения, поддержки и признания. Здесь отчужденным становится не только отдельный человек, но и группа, куда он входит, в психологии которой неизбежно репрезентируются черты отчужденности, присущие ее отдельным членам. В то же время групповое сопротивление позитивной среды может быть более упорным, чем сопротивление отдельных людей.
См.: Залевский Г В. Фиксированные формы поведения. Иркутск, 1976. С. 62.
См.: Антонян Ю. М., Голубев В. Н., Кудряков Ю. Н., Бовин Б. Г. Некоторые отличительные психологические черты личности преступника // Личность преступника и предупреждение преступлений. С. 16–18.
См.: Залевский Г. В. Указ. соч. С. 68–69.
См.: Березин Б. Ф., Мирошников М. П., Рожанец Р. В. Указ. соч. С. 80.
См.: Леонгард К. Указ. соч. С. 76–78.
См.: Березин Б. Ф., Мирошников М. П., Рожанец Р. В. Методика многостороннего исследования личности. М.: Медицина, 1976. С. 77.
См.: Там же. С. 280.
См.: Судебная психиатрия: Руководство для врачей / Под ред. Г. В. Морозова. M.: Медицина, 1988. С. 260.
Приводится по: Залевский Г. В. Указ. соч. С. 73–74.
См.: Мейли Р. Структура личности // Экспериментальная психология. М.: Прогресс, 1975. Вып. 5. С. 225.
См.: Котова Э. П. Об одном из адаптивных качеств преступников // Личность преступника как объект психологического исследования. М., 1979. С. 95–98.
См.: Рождественская Е. А. Тревожность и ригидность в структуре личности больных неврозами и неврозоподобными расстройствами: Автореф. дис… канд. психол. наук. Л., 1988. С. 18–19.
См.: Насруллаев Ф. С. К вопросу об изменениях личности в отдаленном периоде черепно-мозговых травм // Вопросы клиники, терапии и социальной реабилитации психически больных. М., 1973. С. 169.
См., например: Ганнушкин П. Б. Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика. М.: Север, 1933; Блейлер Е. Указ. соч.