Тэйн снова смотрит на меня.
— Дракон выбирает. Зовёт всадника. Для меня, как и для многих, всё началось во сне. Ксэрот уже был там, ждал меня. Испытывал ещё до нашей встречи.
Он на мгновение замолкает.
— Когда приходит время, всадника зовут к утёсам.
— Каким утёсам? — хмурюсь я.
— Их называют «Сошествие Вэлкара», — говорит он тише. — В честь первого дракона, когда-либо заключившего связь со всадником. Легенда гласит, что Вэлкар отличался от остальных. Был сильнее, умнее, своенравнее. Он не склонял головы ни перед кем, пока сам не выбрал своего всадника — воина-изгнанника, которому нечего было терять. Говорят, Вэлкар являлся ему во снах, снова и снова звал, пока тот не последовал за видением к утёсам. Именно там всё происходит. Всадник должен прыгнуть и довериться тому дракону, что его позвал. Если не доверишься, то и дракон тоже не доверится. Нужно верить полностью, не только в дракона, но и в себя. Мы называем это Прыжком Веры.
— То есть вы просто… прыгаете? — я смотрю на него, ошеломлённая.
Тэйн кивает.
— Есть доля страха, часть тебя всё равно не уверена, поймают ли тебя, пока ты уже не летишь вниз. Но если слышишь зов, ты знаешь, глубоко внутри, что тебя поймают. Если это можно так сказать.
— А если не поймают? — сглатываю я, голова кружится от одной мысли об этом.
— Тогда разобьёшься о скалы, — его голос остаётся ровным.
— Всадники сумасшедшие, — качаю головой, не веря.
Тэйн тихо усмехается.
— Может быть, — уголки его губ едва трогает улыбка. — А может, мы просто единственные, кто решается рискнуть всем ради чего-то большего, чем мы сами.
Фраза звучит слишком остро. Слишком прямолинейно. Будто он говорит не только о всадниках. Будто он говорит обо мне.
Моя челюсть напрягается. Я отвожу взгляд.
— Точно. Просто прыгнуть со скалы и надеяться, что всё сложится. Гениально.
— Каждый день люди умирают. Деревни горят. Время уходит, — он выдыхает, теперь резче, — пауза. — Но да, подождём, пока ты решишь, что момент настал. У остальных такой роскоши нет.
Его слова бьют, как пощёчина: резкие, злые и слишком близкие к правде.
Я не могу дышать. Не могу говорить.
Мой взгляд встречается с его и впервые я по-настоящему вижу его.
Напряжённые плечи. Жар, тлеющий за глазами. Он измотан. В ярости. И под всем этим отчаянно хочет, чтобы я поняла.
Но я не могу. Не сейчас. Я всё ещё утопаю в своём горе… всё ещё пытаюсь выбраться из обломков той, кем была.
Поэтому молчу. Просто смотрю мимо него, обратно в сторону леса, пока его слова гаснут в пустоте, уже пустившей корни внутри меня.
Мои пальцы сжимаются в земле. Хочется бороться. Кричать. Но всё — его злость, мой страх, тень того, кем я должна стать, — душит любые слова, которые могли бы вырваться.
Тэйн выдыхает, коротко, с досадой, словно уже сдался.
— Разберись с этим, Амара, — бросает он, разворачиваясь. — Пока не стало слишком поздно.
Он не ждёт ответа. Просто уходит, быстрыми шагами отдаляясь, и его раздражение тянется за ним, как дым.
ТЭЙН