— Как ты? — спрашивает он мягко. — Всё ли у тебя есть?
Я медленно киваю.
— Да. Всё в порядке. Спасибо, — слова звучат чужими, будто принадлежат не мне. Я отвожу взгляд к лесу за озером.
Тэйн трёт затылок, немного колеблясь, потом снова спрашивает:
— Как тебе комната?
Я выдыхаю, понимая, что он не уйдёт, пока не заговорю. Шевелюсь, пальцем чертя на земле бесформенные узоры.
— Нормальная, — отвечаю, не поднимая глаз. — Тёплая, тихая. Свой долг выполняет, — я не вдаюсь в подробности, да и не хочу.
Но Тэйн остаётся стоять, будто ждёт, что я скажу ещё хоть что-то.
— Ладно. Это хорошо, — произносит он наконец, перенося вес с ноги на ногу. — Знаю, что поначалу здесь бывает… трудно. Нужно время, чтобы привыкнуть, — он делает короткую паузу, внимательно глядя на меня. — Если что-то понадобится, обратись ко мне.
Я молчу. Он бросает взгляд на горизонт, потом снова на меня. Через мгновение тихо говорит:
— Ксэрота нелегко было приручить, — признаётся он, глядя в небо. — Дикий. Непредсказуемый, — голос его ровный, но в нём проскальзывает что-то ещё, нечто несказанное.
Он меняет позу, скрестив руки на груди.
— Драконы не принимают кого попало. Они выбирают. И если уж выбрали, то это навсегда. Для всадника, по крайней мере, ведь драконы живут куда дольше… — Тэйн бросает на меня взгляд, будто пытаясь уловить реакцию. — Он дал мне больше, чем когда-либо могли дать бои или учителя.
Во мне что-то шевелится, искра любопытства. Я чуть поворачиваюсь и, наконец, встречаю его взгляд.
— Как тебе это удалось? — слова срываются прежде, чем я успеваю остановиться. — Как ты завоевал его доверие?
Тэйн приподнимает бровь и едва заметно усмехается.
— Никак, — короткая пауза. — По крайней мере, не сразу.
Он скрещивает руки, глядя вдаль, куда плывёт облако.
— Он выбрал меня, но это не значило, что доверял. Он испытывал меня. Толкал к пределу. Пытался сломать. Больше раз, чем я готов вспомнить.
Я невольно улыбаюсь, почти смеюсь.
Представить Тэйна, этого холодного, собранного командира, который борется за доверие своего дракона, — странно трогательно. В этот момент он кажется не легендой, а живым человеком, таким же, как мы, просто ищущим свой путь.
— И как это происходит? Это доверие? — я наклоняю голову, увлечённая.
— Дело не в том, чтобы заслужить доверие. Главное, выживать достаточно долго, чтобы доказать, что ты его достоин, — он говорит тише, голос становится серьёзным.
— Звучит жестоко. Зачем тогда связываться со всадником, если дракон просто хочет его сломать?
Тэйн отвечает низко, задумчиво:
— Некоторые такие. Одни призывают всадника и принимают сразу, без сопротивления. Другие… бросают вызов. И даже после того, как связь установлена, продолжают испытывать. Проверяют твою силу. Твою волю.
Он снова поднимает взгляд к небу, словно всё ещё чувствует Ксэрота, парящего где-то над нами.
— У каждого дракона есть своя воля. Своя история. Свои причины, почему они выбирают того, кого выбирают, и как обращаются с тобой после того, как связь установлена. Это не просто инстинкт. Это личное.
Я следую за его взглядом. Я слышала истории, что у драконов есть свой разум, своя культура, но, услышав это вот так, с такой уверенностью, я чувствую это иначе. Мысль о том, что они личности, а не просто создания из легенд, зажигает во мне нечто новое.
Они выбирают. Помнят. Чувствуют.