— Это… впечатляет.
— Можно и так сказать, — она усмехается, но в этой усмешке слышится напряжение.
Мы идём по утоптанной тропе вдоль стены, мимо изрубленных и обугленных манекенов. Эхо сапог отдаётся в воздухе, пока отряд воинов тренирует шаг, а инструкторы выкрикивают резкие приказы.
Мой взгляд задерживается на солдате, чинящем ряд копий. Движения его быстры и отточены, словно он делал это тысячу раз. Даже в спокойствии здесь чувствуется готовность. Всё вокруг пропитано ожиданием битвы.
Проходящий мимо воин бросает на меня короткий, оценивающий взгляд, затем отворачивается. Взгляд был мимолётным, но почему-то не выходит из головы.
Я — чужак. Часть, что не на своём месте.
Резкий порыв ветра проносится по форпосту, и я поднимаю голову как раз в тот миг, когда над нами скользит тень. С губ срывается тихий вздох.
Высоко в небе парят три дракона, их крылья прочерчивают небо плавными дугами. Один — обсидианово-чёрный, гибкий и внушающий страх. Другой — сверкает золотом, его чешуя отражает солнце, словно расплавленный металл. Третий — сияет глубоким сапфировым блеском.
Солнечные лучи скользят по их телам. Каждый взмах крыльев заставляет воздух дрожать, словно небо затаило дыхание перед громом.
Лира останавливается рядом, широко раскрыв глаза.
— Они потрясающие, — шепчет она. — Всегда мечтала, чтобы хоть один остался рядом с нашей деревней. Я помню, как Мирею позвал дракон, так что она могла бы хотя бы раз вернуться обратно. Дать нам поглазеть как следует, прежде чем исчезнуть и стать легендой.
Киваю, не в силах отвести взгляд. Их величие, необузданная сила в каждом движении. Всё это захватывает дух. Они словно живое воплощение легенд, существа из огня и мощи, и видеть их так близко значит ощутить одновременно благоговение и тревогу.
Я не могу отрицать прилив восторга, что пробегает по венам, когда драконы скрываются за горизонтом.
Мы продолжаем путь, позволяя гулу форпоста раствориться вокруг. Шагаем в ровном ритме к столовой, где в воздухе витает запах свежего хлеба и мяса, запечённого с травами.
Впереди арочный каменный проход открывает путь в следующую часть крепости, его края сглажены временем.
Стоит нам пройти под аркой, как приглушённые голоса привлекают внимание.
В тени, за изгибом прохода, стоят Тэйн и Вален. Их головы склонены близко друг к другу, голоса низкие, напряжённые.
Я невольно замедляю шаг. Лира тоже. Хотя говорят они почти шёпотом, ветер улавливает обрывки фраз:
— Нужно дать ей время, — тихо произносит Вален. — Её сердце всё ещё скорбит, а это определит её выбор.
Тэйн резко выдыхает, раздражение чувствуется даже в его осанке.
— У нас нет этого времени, Вален. Печати слабеют. Всё больше деревень, всё больше форпостов у границы земель Отверженных… — он осекается, голос полон напряжения. — Каждый день промедления — это новые жертвы. Она может всё изменить. Дать нам преимущество.
Вален качает головой.
— Если поторопимся, она не выдержит. А если она сломается… мы потеряем всё.
Я встречаюсь взглядом с Лирой, чувствуя, как учащается пульс.
Мы тихо отступаем, делая вид, что ничего не слышали. Но слова Тэйна и Валена продолжают звенеть в голове, даже когда мы идём к столовой.
Следующие дни пролетают в смутной череде отдыха и открытий.
Мы с Лирой бродим по форпосту, наблюдаем за тренировками солдат, за их строгими, точными движениями. Любуемся драконами, чьи огромные крылья легко рассекают небо. Каждый раз, когда я вижу их, в груди рождается странное чувство: смесь восторга и чего-то, чему я не могу найти имени.
Днём Лира тренируется с отрядом новобранцев, двигается так уверенно, будто всегда была одной из них. Я вижу, как ей нравится здесь, хоть она и твердит, что пойдёт туда, куда пойду я.
Иногда я наблюдаю за Тэйном и Валеном издалека. Они держатся на расстоянии, словно понимают, что я пока не готова к разговору. Тэйн чаще всего тренируется с тремя мужчинами, которых я уже узнаю — Гарриком, Ярриком и Рианом.
Их мастерство очевидно: каждое движение безупречно, каждый удар точен. Годы тренировок чувствуются в их лёгкости и силе. Их сплочённость в том, как они сражаются, не щадя друг друга, но с полным доверием.