Это ещё не выбор. Пока нет. Но, может быть… первый шаг. Вперёд. Даже если я не знаю, куда он приведёт.
Утром, за завтраком, я лениво вожу вилкой по тарелке, чувствуя, как сны всё ещё висят надо мной тяжёлым облаком. Я уже не та, что заснула вчера. Наконец, я откладываю вилку и поднимаю взгляд на Лиру.
— Я попробую, — начинаю я, слова звучат непривычно. — Всё это… духорождённое.
Лира даже не моргает. Улыбается широко, словно ждала этого момента.
— Знала, — говорит она, толкая меня локтем. — Долго же ты собиралась.
— Ты невозможна, — я невольно смеюсь.
— А ты предсказуема, — дразнит она, глаза искрятся.
Я смотрю на неё чуть дольше, потом тихо спрашиваю:
— Почему ты остаёшься?
Лира оборачивается ко мне, удивлённая, но я успеваю положить руку поверх её ладони на столе.
— Знаю, ты сказала, что пойдёшь за мной куда угодно, и я люблю тебя за это. Правда. Но как же твои родители? Семья в Лиоре? У тебя там есть жизнь. Корни.
Я сглатываю, чувствуя, как горло перехватывает.
— А у меня… нет. Больше нет. Со мной всё будет в порядке, Лира. Не нужно оставаться ради меня.
Она кладёт вторую руку поверх моей, как в детстве, когда мы обещали друг другу держаться вместе. Её глаза встречаются с моими, спокойные, тёплые, и уголки губ трогаются мягкой улыбкой.
— Мара, я хочу быть рядом с тобой… но больше всего я хочу сражаться, — произносит она сначала тихо, но с каждым словом голос становится увереннее. — Я всегда этого хотела. Деревня… она была мне тесна, — она смотрит в окно, где солнечные лучи растекаются по каменному полу. — Я часто глядела на горы и размышляла, что же там, за ними, — её большой палец мягко проводит по тыльной стороне моей ладони. — Я не хотела проводить жизнь на полях, праздниках и ждать, пока кто-то решит за меня, что будет дальше. Я хотела выбора.
Она глубоко вдыхает, выпрямляется и встречает мой взгляд. В её глазах вспыхивает тот самый огонь, который я помню с детства — упрямый, живой, неугасимый.
— Впервые у меня есть этот шанс. Сражаться за то, что действительно имеет значение. Стоять за что-то большее, чем я сама, — она отпускает мою руку, но тут же кладёт ладонь себе на грудь, жест твёрдый, решительный. — Я не хочу сидеть в стороне, в безопасности, пока другие проливают кровь за этот мир. Я хочу встретить это лицом к лицу. Всё. Опасность, грязь, правду этого мира, — её голос становится тише. — И да, мне страшно.
Она снова смотрит на меня, уверенно, без колебаний.
— Но вместе со страхом приходит и восторг. Потому что впервые я не просто наблюдаю, как жизнь проходит мимо. Я живу ею, — она наклоняется ближе, легко толкает меня плечом, улыбаясь, наполовину озорно, наполовину с теплом. — И я делаю это рядом с тобой. Это всё, что нужно.
Я смотрю на неё, чувствуя, как сжимается сердце. Часть меня хочет возразить, защитить её от того, чего я сама ещё не понимаю. Но в её взгляде тот самый огонь, который я знала всегда. Она никогда не была создана для тихой жизни.
И где-то глубоко внутри я понимаю — она всё осознаёт. Просто выбирает не отступать. Ком подступает к горлу. Я моргаю и тихо шепчу:
— Ты смелее меня, знаешь это?
Лира тихо фыркает, но её улыбка становится мягче.
— Мне всё ещё страшно, — признаюсь я. — Всё ещё хочется убежать. Но если я это сделаю, кто-то другой заплатит цену. А я не хочу жить с этим, — я вздыхаю. — Родители бы этого не хотели. Но я рада, что не одна, — голос дрожит на последнем слове, и Лира просто сильнее сжимает мою руку, слов не нужно.
После завтрака я иду искать Валена.
Замечаю его на тренировочной площадке. Он сражается с другим воином. Я останавливаюсь у края, наблюдая. Несмотря на возраст, Вален двигается с лёгкостью: его посох рассекает воздух, каждое движение точное и плавное. Затем резким взмахом он выбивает меч из рук противника, и клинок, звякнув, отлетает в сторону.
Я выдыхаю, впечатлённая. Когда он замечает меня, я делаю шаг вперёд.
— Можно спросить?
— Конечно, — он вытирает пот со лба и кивает.