— Они милые, — вполголоса говорит Лира, толкая меня локтем.
— Ты всех считаешь милыми, — усмехаюсь я.
— Нет, — говорит она ухмыляясь. — Только тех, кто мог бы убить меня и при этом выглядеть чертовски хорошо.
И ведь не врёт.
Улыбка Гаррика — сплошные зубы и беда. Яррик двигается настороженно, будто всегда ждёт опасности. Даже среди лагеря, полного воинов, они бросаются в глаза. Риан — противоположность им обоим. Спокойствие в их буре. Он говорит редко, но, когда делает это — слушают все.
Я чувствую себя чужой.
Форпост гудит от жизни, как ярмарка в разгар дня, только здесь каждая улыбка знает, что такое война. Каждый здесь на своём месте.
А я иду среди них, словно призрак.
Ночами я плачу: по родителям, по деревне, по всему, что сгорело. Иногда Лира сидит рядом. Она молчит, да и слов не нужно. Её присутствие само по себе утешение. Она тоже скорбит, по-своему, тихо. Я вижу это в морщинах у глаз, в том, как она долго смотрит на огонь.
Однажды днём я ухожу подальше, туда, где можно побыть в тишине.
Сажусь под широкими ветвями старого дуба, позволяя шуму форпоста стихнуть где-то вдали. Мысли путаются, горе, вина, тяжесть имени, которого я не выбирала.
Духорождённая.
Они говорят это, как будто это моё имя. Но оно мне чужое. Оно звучит, как пророчество, натянутое на мою кожу.
Прохладный ветер шелестит листвой над головой, но вскоре его сменяет другой, тот, что сильнее, плотнее. Надо мной проскальзывает тень, и я поднимаю взгляд, вздрогнув.
Обсидианово-чёрный дракон приземляется с глухим ударом, воздух взрывается порывом ветра, а трава вокруг колышется под его тяжестью.
В груди замирает восторг, когда Тэйн спрыгивает на землю, двигаясь спокойно и уверенно. Дракон опускает массивную голову, и Тэйн проводит рукой по его челюсти, пальцы легко скользят по тёмной чешуе, будто знают каждую её линию.
Потом он медленно склоняется и прижимает лоб к широкой шее зверя.
Они стоят так какое-то время.
В этом есть что-то глубоко личное — немая связь, понимание без слов.
Боги. Интересно, что значит быть избранной так?
Наконец Тэйн отходит.
С мощным взмахом крыльев и сильным толчком дракон поднимается в небо. Ветер от взлёта хлещет по лицу, распахивая длинный кожаный плащ Тэйна. Он поворачивается, и его взгляд находит меня.
Я не собиралась подглядывать, но теперь, когда он заметил, не отвожу глаз.
Пока он приближается, я успеваю рассмотреть его чёрные боевые доспехи. На ткани вышиты огненно-оранжевые и алые символы пламени, знак Клана Огня. Повелитель огня.
— Это Ксэрот, — произносит он, останавливаясь всего в нескольких шагах. Голос звучит ровно, чуть глухо. — Мы связаны с ним с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.
Я поднимаю взгляд, замечая, как его глаза следят за силуэтом дракона, исчезающим в небе.
— Он беспокоен, — произносит Тэйн, уголки губ чуть приподнимаются, но до глаз улыбка не доходит. — Мы оба.
Я не отвечаю. Мой взгляд снова тянется к небу, туда, где растворился Ксэрот. Величие увиденного всё ещё держит меня в каком-то странном оцепенении.
Тэйн чуть поворачивается ко мне.