— А, точно, — кивает Гаррик, совершенно спокойно. — Амара и Лира. Звучит как начало баллады, где одна спасает тебе жизнь, а другая её ломает.
— Больше похоже на похоронный марш, — бурчит Яррик.
Но Гаррик уже разошёлся, глаза блестят озорным светом:
— Да посмотри на них. В одной течёт древняя сила, а другая, уверен, способна заболтать дракона, чтобы тот отдал сокровища.
— Она, между прочим, действительно уговорила Валена позволить ей оставить тренировочный клинок, — вставляет Риан. — Лира уже вчера дралась с новобранцами, пока Амара была без сознания. Она явно хочет сражаться.
Гаррик приподнимается, с широкой ухмылкой:
— Спорим, Лира может уговорить кого угодно на что угодно, — он бросает на меня лукавый взгляд, а в глазах пляшет весёлый огонь. — Я бы, пожалуй, поддался…
— Не вздумай, — прищуриваюсь я.
Улыбка Гаррика становится ещё шире.
— Что? Я просто отмечаю стратегическую ценность такой женщины. Опасная. Очаровательная. Наверняка держит кинжал в сапоге.
— Я, кстати, видел, как она действительно сунула кинжал в сапог после тренировки с новобранцами вчера, — спокойно подтверждает Риан.
— Видишь? — Гаррик широко разводит руками. — Это не тревожный знак. Это вызов.
— Да ты сдохнешь, не успев договорить, — фыркает Яррик.
— И всё равно стоит попробовать, — весело отвечает Гаррик.
— Дай им время, Гаррик. Прежде чем начнёшь… гаррикить всё подряд, — выдыхаю я и провожу рукой по затылку.
— Я теперь глагол? — моргает он.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Улыбка на его лице чуть дрожит, теряет уверенность.
— Им сейчас не до этого. Вален был у Амары сегодня утром и прочитал ей свою речь в духе «всё царство зависит от тебя». Всего через несколько дней после того, как её родители… — я осекаюсь, качая головой. — Это слишком.
Воздух в кругу меняется.
Яррик проводит ладонью по лицу, вдруг кажется старше своих лет:
— Дерьмо. Не знал, что Вален собирался сделать это сегодня.
— После такого не оправишься быстро, — коротко кивает Риан.
— Да… ладно. Прости, — Гаррик трёт ладони о колени. Его улыбка тускнеет. Я позволяю моменту зависнуть в тишине.
— Я знаю, ты не со зла. Но им всё ещё трудно даже дышать, — говорю я уже тише, чувствуя, как голос тяжелеет. — Они потеряли всё. Видели, как горел их дом. Как умирали люди. А потом мы привезли их сюда, в крепость, полную чужих, с надеждами, которых они не просили.
Я замолкаю, опуская взгляд на флягу в руках. Пот на коже остывает, и становится не по себе от этой тишины.
— Я говорил с Амарой сегодня утром.
Все сразу напрягаются. Внимание обостряется, словно натянутая струна.
— Ей очень тяжело.
— Думаешь, она останется? Примет свою роль Духорождённой? — Яррик шевелится, проводя ладонью по губам. Я встречаю его взгляд.