— Я знала, что ты не устоишь передо мной, — говорю самодовольно.
Его грудь вздрагивает от низкого, неохотного смешка и, боги, этот звук… он тёплый. Настоящий. Тот звук, который, сам того не осознавая, ты жаждал услышать, пока он не разорвал тебя на части.
Тэйн не спорит. Его пальцы продолжают двигаться лениво, рассеянно, ровно, вдоль моего позвоночника.
— Ты наслаждаешься этим, — бормочу я ему в грудь, ухмыляясь.
— Возможно, — его губы подёргиваются, и в них проскальзывает искорка юмора.
Это лицо. Эта почти улыбка. Этот проблеск мужчины подо всей этой бронёй.
Я окончательно от него без ума.
Потому что это — новое. Эта лёгкая уверенность, эта определённость в том, как он держит меня.
Тэйн — мой. А я — его.
Нам не нужно говорить это вслух, потому что это уже написано в пространстве между нами.
Я должна встать. Нас ждёт столица, вопросы, архивы, прошлое.
Но я не двигаюсь. И он тоже.
Его пальцы скользят по моему позвоночнику, смакуя ощущение меня, очертания нас. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на него. Утренний свет ложится поперёк его лица, выхватывая линии челюсти, те части его, которые раньше были неприкосновенны.
Только теперь это не так. Не для меня. Его маска исчезла. И он здесь.
— Ты пялишься, — негромко говорит Тэйн, в голосе звучит улыбка.
— Ты вообще-то удерживаешь меня на месте. У меня не так много вариантов.
— Возможно, я просто не хочу отпускать, — его губы снова дёргаются.
Вызов. Признание. Правда, от которой у меня учащается пульс.
Я приподнимаю бровь:
— Вот ты и попался! Ты в меня влюблён! Я дожала тебя!
Его выдох почти похож на смешок. Он качает головой:
— Амара…
— Думаю, нам нужно это отпраздновать, — говорю я, расплываясь в улыбке. — Не каждый день великий Военачальник признаёт поражение.
Я жду, что он закатит глаза, издаст один из тех мученически-долгих вздохов, которые обычно следуют за моими подколками. Но вместо этого его ладонь находит основание моей шеи. Его взгляд приковывает мой с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
— Я повержен, — выдыхает он и притягивает меня к себе.
Когда наши губы встречаются, мир исчезает.
Его поцелуй глубокий. Яростный. Поглощающий. И я отвечаю ему с тем же голодом, с той же жадной нуждой, потому что не один он ждал слишком долго.
Его язык проникает глубже, захватывая мой рот, и всё моё тело вздрагивает.
Он посасывает, прикусывает, ритм поцелуев врывается в меня так же верно, как медленные, отчаянные толчки его бёдер о мои. Я встречаю каждый его толчок своим, когда он вжимается в меня, и нас разделяет только тонкая ткань его штанов.
Наши языки скользят друг о друга, медленный танец, дыхание становится чаще, тяжелее. Воздух вокруг искрится. Он на вкус как огонь, жар и нечто, что принадлежит только ему одному — дикое, отчаянное, моё.