Никакой дороги и пророчеств.
Никакого проклятия, тянущегося назад по крови и памяти.
Только это.
Только он.
— Ты проснулась, — бормочет Тэйн. Голос у него низкий, хрипловатый от сна, но в нём есть нечто иное. Нечто устоявшееся.
Я чуть шевелюсь, приподнимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его дымчато-серые глаза встречаются с моими.
И, боги, они другие.
Маска, которую он всегда носит — военачальник, тяжесть, броня, — исчезла. Осталось что-то более устойчивое. Тихое. Потому что наконец — НАКОНЕЦ — он больше с этим не борется. Он больше не держится на расстоянии.
Я вижу это во взгляде, в том, как он смотрит на меня, уверенно, не отводя глаз.
«Моя».
— Доброе утро, — шепчу я, голос всё ещё густой от сна.
— Доброе утро, — отвечает он низко, ровно. — Помнишь, я хотел тебе кое-что сказать?
Ну вот. Времени он не теряет, больше не прячется за молчанием.
— Да. Что именно? — спрашиваю я, устраиваясь так, чтобы лучше видеть его красивое лицо.
Его пальцы двигаются у меня на спине, вычерчивая медленные, невольные узоры. Я тянусь к этому прикосновению, наслаждаясь его лёгкостью.
— О том, что я больше не собираюсь делать вид, будто это ничего не значит, — тихо говорит он. — О том, что я закончил пытаться убедить себя, будто могу это игнорировать.
Я медленно выдыхаю. Его взгляд держит мой — открытый… непоколебимый.
— О том, что я точно знаю, что это.
Я чувствую эту уверенность — в его руках, в голосе, во взгляде. Я всегда должна была быть здесь. Я всегда должна была быть его.
Есть много вещей, которые я могла бы сказать. Дюжина способов ответить. Но это — я. И даже сейчас, даже после всего — связи, проклятия, тяжести прошедшей ночи — я не могу удержаться.
Я ухмыляюсь.
— Значит, ты наконец признаёшь, что я тебе нравлюсь?
Его губы дёргаются. Я вижу это, почти-улыбку, почти-смех, почти-капитуляцию.
— Амара… — стонет он.
— Потому что, по-моему, это как раз то, что люди называют прорывом, Тэйн.
Я чуть шевелюсь, потягиваясь в его объятиях, моё тело всё ещё сплетено с его. И, боги, я не упускаю того, как у него перехватывает дыхание.
Его руки сжимают меня чуть крепче.
И… Это своего рода победа.
— Ты невыносима, — бурчит он.
Мои губы расплываются в улыбку.